Волчья песнь

И лязгая челюстью, начал бросаться на барьер. Глаза его стали темнее, чем раньше, как будто волк полностью поглотил его, дикий и яростный. Каждый раз, когда он врезался в зеленый сноп света, тот пульсировал, будто рябь на воде. И это только злило его еще больше.

— Томас, — выдавил из себя Гордо. — Ты должен сделать это. Сейчас. Я не могу…

Томас постепенно принимал человеческое обличье, медленнее, чем когда-либо. Судя по гримасам на его волчьем лице и тому, как напрягалось все тело, это было болезненное обращение. Кости, которые были сломаны, сломанными и остались. Широкие порезы безостановочно кровоточили, без каких-либо признаков заживления.

Джо застонал над отцом, его руки дрожали, когда он потянулся к нему. На мгновение Джо заколебался, словно не зная, к чему прикоснуться.

Ричард взревел и продолжил атаку.

— Папа, — произнес Джо.

Томас Беннет улыбнулся ему. Его рот был красным, а по щеке стекала кровь. Но глаза оставались ясные.

— Я рад, что с тобой все хорошо.

— Нам надо вставать, — взмолился Джо. — Мы должны встать и идти. Мама ждет тебя.

— С тобой все будет в порядке, — пообещал Томас. — Будет больно.

Джо отрицательно покачал головой. Схватил руку отца и крепко сжал ее в своей.

— Я не могу этого сделать, — сказал он. — Я еще не готов.

Он казался таким невероятно юным.

— Ты готов, — ответил Томас. — Ты уже давно был готов. Именно над этим мы и работали. Ты…

Раздался громкий треск костей и мышц. Затем зазвучал голос Ричарда:

— Я могу спасти его, Джо. Я могу спасти его. Тебе просто нужно дать мне то, что я хочу. Я могу тебе помочь. И ему тоже.

Ричард стоял, обнаженный и окровавленный, глядя на Джо, но не в силах сделать ни шагу ближе из-за магии Гордо.

— Не надо, — произнес Томас, не отрывая взгляда от сына. — Не слушай его. Это не…

— Тебе это не нужно, — продолжал Ричард. — Я могу все это забрать. С твоим отцом все будет в порядке. Я стану Альфой, и обещаю тебе, что все это покажется сном. Ты сможешь вернуться домой и больше никогда меня не увидишь.

Не обязательно было быть волком, чтобы понять, что он лжет.

И несмотря на то, чего он стоил, несмотря на все пережитое, несмотря на весь ужас, который он видел, Джо начал колебаться.

Я видел это. Совсем крохотное сомнение. Но оно появилось.

Томас тоже его заметил.

Как и Ричард.

И он улыбнулся.

Поэтому я сделал шаг вперед.

— Джо, — сказал я.

Джо поднял на меня блестящие и влажные глаза, сверкающие хэллоунским огнем.

— Он раздает обещания, которые не сможет сдержать.

Джо закусил губу.

— Но…

— Он же человек, — вклинился Ричард голосом, полным презрения. — Даже если он в стае. Он ничего не понимает. Он никогда не поймет, кто ты на самом деле. То, кем ты должен стать.