Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
"
"Но, возможно, то был первый раз, когда я полностью в это поверил.
И подобная мысль сильно меня поразила.
То, что я посчитал чью-либо смерть хорошим событием, было выше моего понимания, потому что в действительности я был не таким человеком.
Я не говорил безразлично. Или бессердечно.
В гневе и жестокости.
Сердце в груди так и зачастило.
Я сделал глубокий вдох, резкий, сродни беззвучному вздоху.
Томас обхватил мою шею сзади своей большой ладонью и сжал, оставив ее там, пока мы шли дальше. Он не произнес ни слова. Он был рядом. Просто был.
Рядом.
Мое сердцебиение замедлилось.
Дыхание вернулось в норму.
Ноги больше не волочились.
Мы шли дальше.
Как ни странно, я заговорил первым. Погодя, конечно. Гораздо погодя. Подумал, что он, возможно, ожидал этого от меня.
— Откуда ты всегда это знаешь?
Томас даже не сделал вид, что удивлен моим вопросом.
— Ты мой, — просто ответил он. — Я всегда буду знать.
— Потому что ты Альфа?
— И поэтому тоже, — сказал он, не сводя с меня глаз.
И я услышал все то, что он оставил недосказанным.
* * *
За мной пришел зверь, в этом темном лесу.
Мой Альфа тихо лежал под старым дубом, ветви которого трепетали на ветру. Его грудь поверхностно вздымалась, задерживаясь ненадолго в этом положении, затем опадала и ей требовалась целая вечность, чтобы подняться снова.
Ричард присел.
Я сузил глаза.
— Тебе следовало держаться подальше от моей территории, — сказал я.
Ричард прыгнул.
Его когти протянулись ко мне.
Пасть широко раскрылась.
Я поднял камень и…
В воздухе вдруг мелькнуло что-то белое.
Ричард взвыл, когда его отбросило в сторону.
Передо мной стоял волк со вздыбленной шерстью, низко пригнувшись к земле, оскалив зубы в яростном рычании на Ричарда, который пытался подняться на лапы.
Джо.
Джо был здесь.
С ним все в порядке.
Это был не сон, потому что моя спина жутко болела.
Я протянул руку и запустил пальцы в мех на его холке.
Почувствовал, как глубоко внутри него загудело.
Он пел для меня.
Ричард сверкнул глазами гнилого оранжевого цвета и уставился на Джо, медленно двигаясь вокруг нас.
Джо двигался синхронно с ним, всегда оставаясь между нами. Я чувствовал в нем гнев, ярость и боль.
Мы могли бы это сделать. Могли бы…
Ричард бросился на нас, не издав ни звука. Джо напрягся под моей рукой, готовясь к удару.

















