Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
— Ты тогда танцевала. Потому что была в зеленой фазе.
— Эта песня… — напомнила она. — Я говорила тебе, что она о том, как оставаться в тылу. Когда другие уходят на войну.
— Оставаться, — не смолчал я, — или быть оставленными?
— Окс, — заплакала она, — это совершенно разные вещи.
* * *
«она снова обратилась в человека»
«Только благодаря тебе, верно?»
«нет она сама захотела»
«Поверь, Окс. Это твоя заслуга.»
«тебе нужно вернуться»
«джо»
«ты там?»
«ДЖО»
* * *
Иногда она улыбалась. А иногда казалось, она где-то очень далеко.
После того, как Элизабет вновь стала человеком, и мы вернулись домой, Марк обнял ее.
Она не плакала.
А вот Марк — да.
— Мне жаль, — повторял он. — Мне так жаль.
И уже не в первый раз я подумал, что все, что говорил мне отец, было полнейшей чушью.
Робби благоговел перед ней.
— Разве ты не в курсе, кто она? — зашипел он на меня.
Разумеется, я прекрасно это знал.
— Она Элизабет.
— Да она же легенда.
Таннер, Крис и Рико неловко представились ей, густо краснея, когда она поцеловала каждого из них в щеку, долго и нежно.
Позже я посмеялся над ними из-за этого. А они снова покраснели.
Я не знал, пыталась ли она дозвониться Джо, Картеру или Келли. Не знал, чувствуют ли они ее лучше меня. Я рассказал ей все, что мне было известно, про то, сколько времени прошло и какие расплывчатые новости до меня доходили.
Она кивнула, посмотрела вдаль и произнесла:
— Мы должны собраться на ужин в воскресенье.
Так мы и сделали.
Потому что это была традиция."
"Элизабет стояла на кухне, покачиваясь под тихую мелодию, доносившуюся из старого радио.
Марк и Таннер занимались грилем снаружи, хотя уже похолодало. Рико и Крис накрывали на стол.
Робби неуверенно мялся на пороге кухни.
— Окс, — позвала Элизабет, — ты закончил с луком?
— Да, — протянул я ей миску, в которую сложил нарезанный кубиками лук. Потому что мы делали вид, что все в порядке.
— Спасибо, — улыбнулась она. Эта улыбка лишь смутно походила на прежнюю, но во всяком случае она хотя бы появилась. Элизабет оказалась сильнее, чем я думал. Больше я ее так недооценивать не стану.
— Робби, верно? — произнесла Элизабет, помешивая лук.
— Эм… — отозвался Робби. — Да?
— Точно? А то ты как будто не уверен.
— Да, — ответил он. — Точно.
Но при этом он все равно казался не очень уверенным.
— Робби как дальше?
— Робби Фонтейн.
— Фонтейн, — повторила Элизабет, мельком глянув на него, прежде чем снова вернуть внимание к плите. — Ах да. Твою мать звали Беатрис.
— Вы знали мою мать? — переспросил он потрясенно.
— Мы вместе учились. Мне было жаль, когда я узнала о ее смерти.

















