Волчья песнь

Что ему нужно забрать волка. Что у меня нет ничего столь же прекрасного, чтобы подарить ему в ответ, потому как все прекрасное в моей жизни мне не принадлежало. Моя мама. Гордо. Рико. Таннер. Крис. Вот что у меня было.

Но Джо ожидал подобного. Я видел это. Он чувствовал, что я скажу «нет». Что захочу вернуть подарок, будучи не в силах принять его. Его руки тряслись, колени дрожали. Он побледнел и закусил губу. Я не мог подобрать слов, поэтому сказал единственное, что пришло в голову:

— Наверное, это лучшее, что мне когда-либо дарили. Спасибо.

— Правда? — прохрипел Джо.

— Правда.

И тогда он рассмеялся. Смеялся запрокинув голову, а птицы снова начали щебетать, словно хохоча вместе с ним.

* * *

В тот день я впервые вошел в дом в конце переулка. Джо взял меня за руку и все шел и шел, говорил и говорил. Он не остановился даже когда мы подошли к моему дому. Мы прошли мимо, не замедляя шаг ни на минуту.

Евро-фургоны с подъездной дорожки исчезли. Входная дверь была открыта, и из дома Джо доносилась музыка.

Когда Джо попытался затащить меня на крыльцо, я остановился.

— В чем дело? — потребовал он тоном, который был мне уже знаком.

Я и сам толком не знал. Было бы невежливо просто войти в чей-то дом. Мама хорошо воспитала меня. Но ноги зудели от желания сделать шаг вперед, и еще один, и еще. Я нередко воевал сам с собой из-за мелочей. Что правильно, а что — нет. Как приемлемо поступить, а как — нет. Каково мое место в жизни и есть ли оно у меня вообще.

Я почувствовал себя никчемным. Они были богаты. Машины. Дом. Даже через окна я мог видеть красивые вещи: темные кожаные диваны и деревянную мебель без единой царапинки. Все было таким милым, чистым и прекрасным на вид. Я же Окснард Мэтисон. Мои ногти обломанные и почерневшие. Одежда испачкана грязью. Ботинки износились. Не слишком одарен мозгами, и, если верить отцу, совершенно никчемен. Моя голова не давала покоя сердцу, я был беден. Конечно, мы являлись не самыми бедными в округе, но были близки к этому. Я не мог вынести мысль, что это было милостыней.

И я не знал их. Беннетов. Марк был моим другом, и, может быть, Джо тоже, но я их совсем не знал.

Тем не менее Джо сказал лишь:

— Все в порядке, Окс.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что не отдал бы своего волка кому попало, — он снова покраснел и отвел взгляд.

И я почувствовал, что упустил какой-то скрытый смысл в его словах.

* * *

Элизабет подпевала старой песне Дины Шор, которую проигрывал граммофон. Звук был скрипучим, песня постоянно заикалась и перескакивала, но Элизабет предугадывала моменты, и подхватывала песню там, где она обрывалась.

— Я не прочь быть одинокой, — пропела она бархатным голосом, — когда мое сердце твердит, что ты тоже одинок.

Боже, как же защемило сердце.