Волчья песнь

ГЛАВА 12

ЗЕМЛЯ, ПО КОТОРОЙ ТЫ ХОДИШЬ/ПАВШИЙ КОРОЛЬ

Она была на кухне, подпевала радио, когда я спросил:

— Мам, можно с тобой поговорить?

Она оглянулась через плечо, помешивая что-то в кастрюле на плите. Улыбнулась и ответила:

— Привет, милый.

Я едва не развернулся и не выбежал прочь из комнаты. Мне уже исполнилось восемнадцать, а я боялся свою мать.

Должно быть, она заметила что-то в выражении моего лица, потому что убавила огонь на плите и повернулась. Дотянувшись, коснулась моей руки.

— Все нормально?

Я покачал головой.

— Э-э… Возможно? Думаю, да. Наверное.

Она ждала.

Я любил ее. А она любила меня. Поэтому я решился:

— Я полностью уверен, что мне нравятся девушки.

— Хорошо, — ответила она.

— И парни, — добавил я, ладони предательски вспотели.

— Ладно.

— В смысле… ну, ты понимаешь.

Ее глаза слегка расширились.

— О… ты об этом… — мама прищурилась, глядя на меня. — Одинаково?

— Что?

— Тебе нравятся девушки и парни. Одинаково? Или кто-то больше?

Я пожал плечами.

— Может быть, так же. Не могу сказать наверняка, потому что еще никогда не был с парнем, — я поморщился. — Лучше бы я этого не говорил.

— Ну, — она покраснела. — Тебе восемнадцать. Ты можешь… ну, ты понял. Заниматься. Этим. Как взрослый.

— О боже, — простонал я.

— Нет-нет. Все в порядке! — мама явно нервничала. — Я просто… часто где услышишь, что родители просто знают такие вещи о своих детях. Я… не знала, — она нахмурилась. — Это делает меня плохой матерью?

— Нет! Э-э… Нет. Ни за что. Ты… великолепна. В. Маминых делах.

— Окс, — вздохнула она.

— Да?

— Меня не волнуют подобные вещи.

— Какие?

— То, что ты гей или что-то в этом роде.

— Бисексуал, — поправил я, как будто это могло хоть как-то улучшить ситуацию.

— Бисексуал, — повторила мама. — Хорошо.

— Неловко.

— Разве?

— А разве нет?

— Ты выглядишь испуганным, — заметила она.

Я уставился в пол.

— Не хотел тебя разозлить, — выдавил я из себя.

И вдруг ее руки обвились вокруг моей талии, а голова оказалась у меня на груди. Я уткнулся лбом ей в плечо и обнял в ответ.

— Я бы никогда не разозлилась на тебя за то, что ты такой, какой есть, — тихо произнесла она. — И мне жаль, если я хоть раз заставила тебя так подумать.

— Значит. Это не… странно? И ничего такого?

— Окс, — рассмеялась она.

— Ты тоже часть стаи, — поспешно заметил я."

"И так оно и было. В какой-то мере. С того момента, как Томас коснулся ее головы, и она осознала, насколько странным может быть мир, мама стала частью стаи. Ей потребовались недели, чтобы принять то, что она увидела, и, возможно, чуть больше времени, чтобы поверить в это до мозга костей. Келли признался, что еще долго чуял ее страх всякий раз, когда она вступала в контакт с их семьей.