Все лгут

Там, между двумя фотографами, вдруг мелькнуло знакомое лицо. Короткие темные волосы, пылающие щеки – это не мог быть никто другой.

Грета.

«Что она там делала?» – подумала я, вдруг вспомнив ее настырные вопросы о найденных полицией доказательствах. С какой стати, ради всего святого, она явилась на суд? Если она хотела поддержать, не логично ли было сообщить мне об этом загодя?

Вернувшись домой, я проспала почти целые сутки, а когда проснулась, то приняла снотворное и уснула снова. Каждая мышца в теле ныла, каждый квадратный сантиметр кожи саднило. В голове стучало, и мысли пребывали в полном беспорядке. Когда позвонил гостивший у мамы Винсент и оживленно сообщил, что они испекли «малиновые пещерки», я поначалу не могла сообразить, какой на дворе день. Суд казался нереальным, словно состоялся у меня во сне, однако эсэмэски от Франца доказывали обратное.

Адвокат был доволен и писал, что все прошло по плану. Решение суда должно было быть оглашено в течение двух недель.

«Еще две недели неопределенности, как это можно пережить?» – думала я. Но время шло. Как известно, время то ползет, то скачет галопом – лишь на месте оно не стоит никогда.

* * *Двадцатого марта Самир был освобожден из-под стражи.

Суд исходил из того, что неопровержимых доказательств, что он совершил убийство Ясмин, обвинение предъявить не смогло. Главный довод – тело так и не было найдено. Между строк отчетливо читалось, что Самира сочли виновным, но, увы, осудить не могли.

И в этом они не были одиноки. Бурная реакция общественности на приговор последовала незамедлительно. В глазах людей Самир был убийцей. Газеты и интернет-издания наводнили письма возмущенных читателей. Как шведское правосудие могло оправдать человека, убившего собственную дочь? Может ли Швеция вообще называть себя правовым государством после такого предательства по отношению к наименее защищенному члену общества – юной беспомощной девушке, убитой тем, кто должен был ее любить и защищать? Иные не пускались в такие пространные рассуждения, а сразу предлагали собрать всех мусульман и отправить на историческую родину. Чуркам место в пустыне, а если мы ослабим бдительность, Швеция вскоре станет жить по законам шариата.

Лично я чувствовала себя опустошенной и обескураженной.

Не знаю, чего я ожидала. Наверное, считала, что суд положит всему конец. В некотором роде так и случилось. Но настоящая неопределенность жила у меня внутри – я не могла ответить самой себе на вопрос, был Самир в самом деле виновен или нет. Он саднил в моей душе, словно камушек, попавший в туфлю, и в конце концов на месте доверия к мужу разверзлась глубокая рана.

Меня волновал вопрос, что теперь будет.