Вся правда, вся ложь

Сбежала бы от бабки, не встретилась бы с Одинцовым, не влезла бы в расследование, не связалась бы с Берсеньевым и не подложила бы свинью сестре. Я разглядывала линолеум под своими ногами, забыв про гостя. Он сам о себе напомнил.

— Я пойду? — спросил нерешительно.

— Да-да, конечно, — кивнула я и отправилась провожать его до входной двери.

Он что-то говорил о моем гонораре, но я не слушала и наконец-то, выпроводив его, вздохнула с облегчением.

— Нет у меня силы воли, нет, — с прискорбием констатировала я, отправляясь на диван. — Права Агатка, болтаюсь, как известная субстанция в проруби…

День можно было считать потерянным, от работы меня сестра милостиво освободила, а чем еще занять себя, я не знала.

Об убийствах думать не хотелось, впрочем, как и обо всем остальном. К вечеру мое физическое состояние несколько улучшилось, для этого потребовался пакет кефира, забытый в моем холодильнике, и еще четыре таблетки от головной боли. Я подумала мирно провести вечер пятницы у телевизора, но тут позвонил Берсеньев.

— Чего тебе? — буркнула я.

— Я помню, что тебе со мной водиться не разрешили, но старших не всегда надо слушать.

Жду в баре «Восток», это на Сухаревской, подгребай к восьми.

— Я больше не пью.

— Я тоже. Запомнила: «Восток»?

— Если с выпивкой мы завязали, чего я там забыла?

— Любезного друга по имени Сергей Львович.

— Я еще не соскучилась.

— Ладно, меня ты видеть не желаешь, а дворника-таджика?

Я матерно выругалась, сообразив, что последний бастион пал, и от моего твердого намерения никогда более с Берсеньевым не встречаться не осталось и следа.

Как все в моей жизни затейливо: даю слово, беру назад, хочу поступать как надо и не поступаю. Редкой целеустремленности человек.

Берсеньев давно повесил трубку, а я продолжала заниматься самобичеванием. Потом взглянула на часы и стала торопливо собираться в бар. Сухаревская находилась где-то в Юго-Западном районе, до нее еще добраться надо. Я подумала о своей машине, мирно стоявшей во дворе, нашла ключи и вприпрыжку припустилась с лестницы, гадая: заведется тачка или нет. Она завелась, что явилось первым приятным событием за последние два дня.

Будем считать это знаком: я на правильном пути.

Малым ходом я ехала по заснеженным улицам, боясь пропустить поворот на Сухаревскую. Вывеску бара приметила издалека и без труда нашла место для парковки. Судьба вдруг начала мне улыбаться. Хоть и по мелочам, но все равно приятно. В конце концов, вся наша жизнь состоит из мелочей.

Берсеньев ждал меня, устроившись за столом, отгороженным от остального зала ширмой. Мне пришлось звонить, чтобы его обнаружить.