Вызов

В итоге я оказался у Кая, рассказывал ему, что случилось, а он и говорит: «Эй, знаешь, мы можем ему отомстить. Только дай знать».

Я робкими шагами подхожу к кровати и сажусь, выдерживая между нами около метра.

– И что ты сказал?

– Я сказал: «Нахер это все. Давай».

Он качает головой, вздыхая. Я чувствую исходящую от него тревожность, то, как сложно ему во всем этом признаться. Как глубоко ему нужно погружаться внутрь себя, чтобы найти на это силы."

"– Я дал Каю код от сигнализации и рассказал, что Макс всегда держит три тысячи наличкой на всякий случай в ящике стола. Я сказал, что не хочу знать, когда это произойдет.

Пройдут месяцы, прежде чем Макс вообще заметит, что они пропали, и к тому же такие деньги – для него пустяк. Он потратил бы их за неделю на ужин и вино. Никто не пострадает.

– Но?..

Конор смотрит на меня. Наконец-то. Впервые за неделю он на меня смотрит.

– В один из выходных мы с семьей едем в Тахо. Я хотел остаться дома, но мама пристыдила меня – дескать, надо почаще проводить время вместе. То есть дом на несколько дней пуст, и Кай делает свой ход. Он наверняка был под кайфом или пьяным от какой-то хрени – у этого парниши никогда не было тормозов, понимаешь? Он проникает внутрь тихо, но потом просто крушит весь дом.

Он забирает одну из клюшек Макса для гольфа из гаража и громит его кабинет и гостиную. Пару дней спустя мы приезжаем обратно и видим, что дом явно обворовали. Самое херовое в том, что Макс обвинил себя. Решил, что забыл включить сигнализацию. Но ладно, ничего страшного, говорит он. Страховка покроет ущерб.

Я морщу лоб.

– Они не удивились, что больше ничего не было украдено?

Конор издает горький смешок.

– Не-а. Копы решили, что какие-то подростки, наверное, просто захотели похулиганить.

Они сказали, что видели такое миллион раз – преступление, совершенное просто ради преступления, – и предположили, что, возможно, подростков что-то отпугнуло.

– То есть ты вышел сухим из воды.

– Да, но ведь в этом-то все и дело. Вина стала мучить меня с того самого момента, как мы вошли в дом, и я увидел, что натворил Кай. Что натворил я сам. Каким-то образом я убедил себя в своей голове, что мне будет приятно видеть лицо Макса. Но это было охренеть как больно. Ну какой ублюдок станет обчищать собственный дом? Моя мама неделями после этого боялась, что тот, кто это сделал, вернется.

Она не могла спать. – Его голос срывается. – И это все из-за меня.

Сердце в груди болезненно сжимается.

– А Кай?

– Он нашел меня на пляже пару недель спустя и стал спрашивать, ну, понимаешь, как все прошло. Я сказал ему, что больше не могу с ним общаться, что он зашел слишком далеко и это изначально была плохая идея. И все, между нами все было кончено. Он думал, что вел себя как хороший друг, как будто он заступался за меня.