За короля и отечество

А это было не так уж редко, что сильно мешало Ковианне выкачивать из Мёрддина все, чему он мог ее научить, — включая, например, то, как осуществлять свои чаяния, чтобы они казались при этом чьими-то чужими идеями, или как играть на амбициях британских королей, тупее и скучнее которых, по мнению Ковианны, найти в мире почти невозможно.

Мёрддин поморщился.

— Прошу прощения, Ковианна, — постараюсь не вспоминать про нее. Во всяком случае, на время дороги на юг до Кэр-Бадоникуса.

Да уж, постарайся, прошипела про себя Ковианна, продолжая мило улыбаться в глаза Мёрддину.

Как показывал ее опыт, мужчины, даже обладающие друидическими знаниями, как Мёрддин, сплошь и рядом вели себя как совершеннейшие идиоты, прислушивающиеся не к своим мозгам, но единственно к своим мужским достоинствам.

— Пойду, — произнесла она, однако, вслух, — присмотрю за тем, чтобы мои снадобья уложили как надо.

— Что ж, встретимся на пути из Кэрлойла.

Ковианна проскользнула обратно в залу и поискала взглядом Арториуса: тот был целиком поглощен разговором с седобородыми королями и их наследниками. Дукс беллорум уже снял свой меч; во всяком случае, ни его, ни ножен нигде в зале не было.

Поэтому Ковианна на цыпочках пробралась в комнату, отведенную Арториусу и Ганхумаре.

Юной королевы в комнате она не застала, хотя повсюду были в беспорядке раскиданы ее платья и украшения. Из-под одного из дорогих шелковых Ганхумариных платьев виднелись ножны Арториусова меча. Ковианна вытащила искусно выкованный меч из ножен и небрежно бросила его на кровать среди груды шелков, мехов и привезенной из Константинополя кашемировой шерсти.

Что ж, меч она оставит Арториусу — теперь от загубленной репутации его не будет отделять ничего, кроме обнаженного клинка.

Вся мощь Калиберна заключалась не в дамасской стали, столь ценимой богатыми военачальниками, а в ножнах — а как раз их-то Ковианна собиралась оставить у себя. Тихонько посмеиваясь, она спрятала ножны в складках юбки и поспешила к себе в комнату спрятать их среди оставшейся поклажи.

Интрига, подумала она со счастливым вздохом, доставляет почти столько же наслаждения, сколько убийство. Особенно тогда, когда одно связано с другим, как и должно случиться — если, конечно, все пойдет, как она задумала, — со всеми, кого она опутала этой своей маленькой отравленной паутиной.

Кэр-Гретну даже деревней не назовешь, уныло думала Бренна, пока их кони плюхали по грязи от ворот в городской стене к крепости, больше смахивавшей на глинобитную лачугу. Размерами она уступала даже сторожевым крепостям на римском тракте между Гододдином и Стрэтклайдом, а весь гарнизон ее сводился к десятерым солдатам, их толстушкам-женам, копавшимся в пыли тощим курам и таким же тощим ребятишкам.