За короля и отечество

Они узнали, что мы едем на север, к границе, вот они и сделали крюк повидаться."

"Кто, оглушенно подумал Стирлинг, такая эта Ковианна Ним? И кто такие Ганхумара и Медройт? И кто, если уж на то пошло, он сам? Та странная, непривычная часть его самого удивилась тому, что он этого не знает. Черт, удалось ли Седрику Беннингу и Бренне МакИген приспособиться к этому сбивающему с толка ощущению противоречащих друг другу частей у тебя в голове? Хотя нет, не у тебя: голова-то чужая. Ну, МакИген-то, возможно, и безразлично то, что она ломает чью-то ни в чем не повинную личность… А Седрику Беннингу? Австралийцу, выросшему в Манчестере? Вот бедолага… Интересно, подумал Стирлинг, сколько недель потребуется им всем только на то, чтобы приспособиться? И не сойдут ли они при этом с ума? Кстати, осенило его, вот один из способов выследить их: искать среди тех, кто страдает внезапными помутнениями рассудка…

— Где он? — спросил новый голос — женский, негромкий, довольно-таки приятный.

Стирлинг сделал усилие, и на этот раз ему удалось открыть глаза. Взгляд его встретился с парой серо-стальных глаз. По их выражению он предположил, что обладательница их совсем недавно испытала сильнейшее потрясение, но сдерживает переполняющие ее чувства единственно силой воли. На вид ей было около сорока, но красота ее все равно потрясала. В руках она держала яркую сумку из домотканого холста. Голос ее, когда она снова заговорила, напомнил ему шелест водопада в священной роще, полный тайн и неизъяснимой прелести.

— Лежи спокойно, Анцелотис, не мешай мне слушать твой пульс. — Она тоже вгляделась в его глаза, в то время как пальцы ее осторожно ощупывали его запястье, веки…

— Он лишился чувств совершенно неожиданно, Моргана, — вновь послышался тот, первый женский голос. — Рухнул из седла у самых ворот крепости. Так быстро это все случилось — Арториус не успел ни подхватить его, ни хотя бы замедлить падения, хоть они и ехали стремя к стремени.

Арториус? Стирлинг даже зажмурился, так закружилась от облегчения его голова. По крайней мере он попал в нужные время и место. И еще, слава Богу, он не попал в тело Артура — вот это было бы полнейшей катастрофой.

— Анцелотис, — негромко окликнула его Моргана. — Ты можешь рассказать, что случилось? Ты что, лишился чувств от боли?

Оба — и Стирлинг, и Анцелотис — попытались ответить одновременно, разом дав команды одному на двоих рту, языку, губам… Результатом этого стал наполовину сдавленный стон, наполовину неразборчивая смесь английского и этого архаичного валлийского. Впрочем, Стирлинг даже не обратил на это особого внимания.