Зачет по любви

А вот на руках у меня маленький Илья с круглой лысой головой и обиженно поджатыми губками. А вот все втроем. Такие счастливые!"

"Я помотала головой, чувствуя, что схожу с ума. По щекам катились слезы, но я их даже не ощущала, только раздражал мокрый подбородок, который почему-то чесался. Я раздраженно вытерла лицо рукавом, схватила фотку, где Света была изображена крупным планом, и побежала в коридор – к зеркалу. Я не копия. Я не могу быть ее копией! Мне сейчас так важно было себе это доказать, как будто иначе я перестала бы существовать.

Цвет глаз похож. Лоб такой же высокий. Небольшие веснушки у нас обеих. Зато у нее на шее родинка, а у меня нет. У нее тонкие, еле заметные брови, видно, что накрашены карандашом, а у меня они густые, хотя тоже светлые. И волосы у нее как будто слегка вьются. И подбородок более квадратный. А губы пухлее моих – красивые такие, женственные.

Я облегченно выдохнула и криво улыбнулась своему заплаканному некрасивому отражению. Я не она. Я другая. Но очень, очень на нее похожая. Почему? Да кто бы знал.

Можно ли винить Макса за то, что он на это повелся? Когда судьба возвращает тебе твою погибшую любовь, разве можно устоять?

И я даже понимала, почему он мне ничего не рассказал. Потому что знал: это будет конец. Как сейчас.

Я не хочу быть заменой, я не хочу быть той, в которой видят тень бывшей любви и упрямо пытаются найти черты, которые были в ней. А то, что не находят, то воспитывают. Я ведь люблю Макса, я готова была ради него меняться: вот даже готовить начала, хотя не люблю и не умею это делать. А сколько еще я готова изменить в себе для него? Если честно, многое. Почти все. Но тогда через какое-то время Лика перестанет быть Ликой, а станет реинкарнацией той самой Светы, которую так сильно любил Макс. Света… Его первая и, судя по всему, единственная любовь.

– Прости, – шепнула я фотографии, проводя пальцем по ее улыбающемуся лицу. – Я не знала. Я не хотела занимать твое место, честное слово.

Я убрала коробку обратно в шкаф, но рамки с фотографиями туда не положила: они вернулись на стену в гостиной, где им и было самое место. Вот так правильно. Вот так – честно. Вот это настоящая семья Макса, а я фейк. Черт, как же больно.

Я достала из клетки Эльку и поцеловала ее в мордочку: то, что взять ее с собой я не смогу, добивало дичайшим чувством вины.

– Прости, ты слишком маленькая и хрупкая, чтобы я тебя с собой таскала, – я поцеловала ее еще раз, погладила между ушами и посадила обратно в клетку. – Макс добрый, он будет о тебе заботиться. Или отдаст в хорошие руки. Обещаю!

Записку я оставила на столе. В основном там были подробные инструкции по поводу Эльки, потому что остальное – я была уверена – Макс поймет сам. Там же я оставила подписанное заявление об увольнении по собственному желанию.