Зачет по любви

А еще Света показывает шапочку, которую она связала Илюше за сегодня. Я целую ее и говорю, что она лучшая, что мы с ней добьёмся всего-всего. Она улыбается.

Странно, что тогда у меня не возникало вопросов, как она успевает и готовить, и за домом следить, и о ребенке заботиться, да еще и учить английский. Получается, она это говорила просто для того, чтобы я был доволен? Чтобы гордился ею?

А от жуткой новости, что все свои страдания она несла сестре, а не мне, продирало болью насквозь. Ну зачем? Светик-Светик. Какой же я был слепой и глупый.

– Света была замечательной, Максим, – со вздохом сказала Марина. – Просто не такой, какой ты ее помнишь. И я всегда думала о том, каким бы ударом для нее стало ваше расставание.

– Мы бы не расстались!"

"– История, конечно, не знает сослагательного наклонения, – согласилась она, – но, я боюсь, твой ритм жизни и твоя помешанность на работе – это совсем не то, о чем мечтала Света. Она хотела троих детей и уютных семейных вечеров, когда все играют в лото или лепят пельмени. Но тебе ведь не это надо, верно? Тебе надо мир покорять, желательно рядом с кем-то равным. А Света бы такое не осилила, она даже спорить с тобой никогда не умела.

– Подожди, а с кем я ругался про нашу свадьбу? Отказывался ехать в эту вашу белорусскую деревню?

– Со мной, – усмехнулась Марина. – Забыл? Светик тогда в полуобмороке наблюдала за нами из угла и боялась, что ты сейчас разозлишься и вообще откажешься жениться.

Черт, какая же мерзкая сука память! Как умело она оставляет только то, что нравилось, и преображает факты таким хитрым образом, что ты уже и сам веришь в то, что все было именно так. Сейчас, когда я целенаправленно вспоминал нашу жизнь, вдруг всплывало то, о чем думать было не очень приятно. Как Света говорила, что погодки – это удобно и что Илье нужна сестричка, а я был резко против. А потом уже был диагноз, и вопрос снялся сам собой. Как я раздражался, что у Светы часто не было своего мнения. «Куда ты хочешь пойти? – Куда скажешь, мне везде нравится».

Но тогда это все казалось неважным. А сейчас? Выдержала бы та чудесная нежная девочка, которой была моя покойная жена, мою теперешнюю жизнь и меня сегодняшнего?

Сложно сказать.

– Я идиот, да? – тускло спросил я у Марины.

– Ну, ты просто запутался, – деликатно сказала она. – Ты ведь понимаешь, что все, что ты мне рассказывал, это было про твою девчонку? Про эту Лину?

– Лику.

– Ой да какая разница. Она, конечно, у тебя с характером. Дерзкая, своевольная, языкастая. Если бы моя Ольга так себя вела в ее возрасте, получала бы ремня каждые выходные. Но, знаешь, вы как будто друг другу подходите. И ты рядом с ней другой совсем. Была бы она, конечно, постарше, было бы лучше…

– Марина, спасибо, – прервал я ее. Любит она раздавать советы.