Замуж с осложнениями

— А ты запаслась постной едой? Тогда я сейчас.

— Давай-давай, — говорю, — я подойду через пару минут.

Пока Азамат с гарантией не в каюте, иду подложить ему гизик. Захожу, естественно, через свою каюту, поднимаю стенку и оставляю шнурочек на крышке бука, завязав бантиком. Получилось довольно мило. Шнурок красно-зеленый, как Рождество, но расцветку Дорчжи предложил, а я ему верю, тем более что Азамат любит красный и носит зеленый.

В дверях столовой мы сталкиваемся, Азамат сразу садится за отдельный стол, а я иду с Тирбишем на кухню проконтролировать сервировку незнакомого ему блюда.

Ничего, справился, я тем временем хлеб нарезала и сметану в пиалушки разложила. А еще заварила себе чай. По-моему, мы лопнем.

Нам сервируют во вторую очередь, так что все уже радостно чавкают сырым мясом, когда Тирбиш выкатывает столик с нашими баклажанами и прочими излишествами. Азамат отвлекается от потягивания травяного чая и задирает брови:

— Я смотрю, ты не устаешь экспериментировать, — говорит Тирбишу.

— Это не я, — смущается Тирбиш. — Это ваша супруга.

До Азамата доходит не сразу.

— Ты что, готовила для меня? — говорит он наконец, почему-то шепотом.

— Для нас вообще-то, — пожимаю плечами. — А что в этом такого удивительного?

— Боги, Лиза, да не надо было, — бормочет супруг. — Я думал, ты свои йогурты есть будешь, а то бы сам что-нибудь сварганил…"

"— Конечно, я йогурты, а ты ничего, здорово. Если хотел поголодать денек, так бы и сказал. Впрочем, не хочешь, не ешь, заставлять не буду, — ворчу и вгрызаюсь в баклажанчик. Хорошие баклажаны Тирбиш купил, не горчат совсем.

— Не обижайся, — внезапно строго говорит Азамат, я аж жевать перестаю.

Он очень серьезен. — Мне просто неудобно, что я не позаботился о твоем обеде.

Закатываю глаза в лучших традициях Алтонгирела.

— Азамат, у меня своя голова на плечах, тебе не нужно обо мне каждую секунду заботиться. Ешь давай, пока не остыло.

Он все еще о чем-то думает.

— Странно получается, — протягивает. — Ты вот обо мне позаботилась, а от меня того же не ждешь?

— Жжу, — говорю с набитым ртом, — но в жажумных пжежелах. И хватит уже переживать из-за глупостей, а то я все съем, и тебе не достанется.

Он усмехается и наконец-то — неужели! — принимается за еду.

Уже хлеб почти остыл, блин, пока он тут телился.

Однако хорошо идут баклажанчики. И сыр не смущает, и сметану на хлеб мажем дружно, ох и растолстею я с этим постом… Смешно смотреть, как Азамат старается меня похвалить побыстрее — от баклажана до баклажана. Тем временем запах моей стряпни заполняет столовую и перебивает запах мясного маринада, и теперь в нашу сторону все поглядывают. Мы, вероятно, выглядим очень довольными.

— Тирбиш, а что это они такое вкусное едят? — слышу я Эцагана.