Запрещенные слова. Том первый

Потому что я абсолютно не готова — ни к новым отношениям, ни, тем более, к воскрешению старых. Даже если все наше с ним «было» — это два оргазма, боль и длинные анонимные переписки о книгах.

Даже если мне хочется оступиться, плюнуть на попытку контролировать свою жизнь и позволить Дубровскому… все.

Но безжалостное: «А что потом, Майя…?» все-таки немного отрезвляет.

— Пункт «не смотреть на меня в офисе» можешь вычеркивать, — я стараюсь придать своему голосу нотки пофигизма, как будто речь идет не о деле всей моей жизни и моей блестящей карьере, а о смене старой обуви на новую, даже.

Слава хмурится.

Его напор сменяется серьезностью и я мыслено с облегчением выдыхаю, потому что сейчас он как никогда был близок к тому, чтобы подавить мое сопротивление.

— Что случилось, Би? — Серебряные глаза темнеют до гранитно-серого. — Блядь, Би, только не говори, что…

— Я увольняюсь, — быстро его перебиваю. Почему-то мне очень важно произнести это вслух самой. Впервые зафиксировать болезненное решение за пределами своей головы.

— Ты серьезно? — переспрашивает он, и в его голосе больше нет и тени игривости. Только холодное, острое недоумение."

"— Я серьезно, я увольняюсь, — повторяю, и на этот раз мой голос звучит тверже. — После конференции. Не могу здесь больше работать. Не могу видеть их каждый день. Не могу делать вид, что ничего не происходит. Кажется, это называется «капитуляция».

Он отступает на шаг. Его лицо становится непроницаемым, как каменная маска.

— Капитуляция, Би? — На мгновение мне кажется, что если бы он мог — то затолкал эти слова обратно мне в рот. — Ты, блядь, серьезно? После всего, через что ты прошла? Ты собираешься просто так все бросить и сбежать?

— У меня нет выбора, — бормочу я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — То, что было сегодня — это просто детский лепет по сравнению с тем, что будет. Я и так…

К счастью, я успеваю вовремя закрыть рот. До того, как вслух распишусь перед ним в собственной беспомощности. И, наверное, отчасти еще и в трусости, потому что в глубине души, когда я пытаюсь представить разные варианты моей с Юлей и Резником офисной войны, моего победоносного там… нет.

— Собираешься сдаться напыщенному мудаку и завистливой суке? — Он не давит, он просто как будто тоже пытается помочь мне «зафиксировать» именно такую формулировку.

Но я все равно чувствую себя немного отчитанной.

Как будто все в этом мире всегда идут до конца, и только я, как последняя размазня, добровольно схожу с дистанции, даже если заранее знаю, что в конце меня ждет не финишная прямая — а пропасть.

И от этого становится еще больнее.

— А что мне делать, Слава? — Голос срывается.