Желанная

Она подстроила это нападение и велела Илве оболгать тебя, чтобы рассорить нас. Я слышала, как воин что-то шепнул Илве перед тем, как она спрыгнула со скалы. Слов не разобрала, но он наверняка обещал ей худшую участь, чем смерть. Иначе, с какой стати рабыне убивать себя?

— У тебя есть доказательства?

— Нет, — признала я.

— Опять догадки? Этого мало. Я не могу судить мать из-за выдумок. Даже тебя обвинили в убийстве на основе улик. А ответить за побег кто-то должен.

По правде говоря, я подозревала Гунхильду лишь потому, что других кандидатур не было. Но даже у меня имелись сомнения.

Она любила внука, и это никак не вязалось с образом безжалостного убийцы. Только поэтому я не настаивала на обвинении. Да и сейчас это не главное. Ивар все равно не вернется к Арвидам, пока я не буду уверена, что убийца найден и наказан.

— Хорошо, — кивнула. — Если у тебя нет ни капли сочувствия ко мне, то скажи, как сильно я должна страдать, чтобы удовлетворить твое уязвленное самолюбие?

Щека Тора дернулась. Слова угодили в цель. Сердце мужа еще не окончательно очерствело.

— Вину в состоянии смыть только кровь, — заявил он. — Или…

— Или? — повторила я, так как он замолчал.

— Развод.

Он произнес это таким тоном, словно говорил о чем-то ужасном. Так, наверное, инквизиторы упоминали пытки, воздействуя на заключенных. Та часть, что осталась от «прежней меня», пришла в ужас от предложения Тора. Видимо, развод в этом мире для женщин равносилен гибели.

Но я не собиралась так легко сдаваться. В конце концов, речь идет уже не только о моей жизни.

— Я ношу под сердцем твоего ребенка, — заявила, вскинув голову. Жаль, доказательств беременности у меня нет. Утреннее недомогание, задержка — все, чем располагаю.

Как же не хватает теста!

На лице Тора одна эмоция сменяла другую: злость, недоверие, надежда.

— Очередная твоя уловка?

— Это чистая правда.

— Почему я должен поверить, что это мой ребенок?

— Кем ты меня считаешь? — возмутилась я. — В моей жизни был и есть всего один значимый мужчина — ты. И тебе прекрасно об этом известно.

Тор отошел к камину. Глядя на огонь, он произнес:"

"— Что ж, посмотрим. Если подтвердится, что ты беременна, будешь жить. Я не убью своего ребенка.

— Мы же неплохо ладили, — сказала я.

Точно кошка подкралась к мужчине и добавила вкрадчиво:

— Между нами есть чувства. Глупо это отрицать.

Тор задумчиво посмотрел на меня:

— Хочешь знать, что я чувствую? Сильнее моей любви к тебе, Алианна, пожалуй, только ненависть.

— Но все же любовь есть.

— Она похоронена слишком глубоко. 7bcf23

Я планировала надавить на Тора. Сказать, что будущей матери вредно нервничать, так можно и ребенка потерять. К тому же мы далеко не все обсудили, но тут дверь в комнату открылась. Вернулась рабыня, причем вошла без стука.