Жестокий 2. Тебе не сбежать

Запомни это! – рычит мне в лицо, встряхивая. – Запомни!

ГЛАВА 15

Прихожу в себя уже утром, о чём свидетельствует яркий свет, льющийся из окна. Я в спальне Имрана, и от осознания этого к горлу стремительно подступает тошнотворный ком. Скатившись с кровати, бегу к унитазу и едва успеваю упасть перед ним на колени, как из меня выливается поток желчи и остатков вчерашнего ужина. Ужина, после которого Имран на моих глазах застрелил Егора. Новый спазм, и я, согнувшись пополам, вою от боли и страха.

Почему? Почему он не сделал того же со мной? На это может быть только одна причина… Он не наигрался, и меня ждут куда большие пытки. Я ошиблась, когда предположила, что в этом чудовище осталась хоть капля человечности. Он даже не зверь. Звери не истребляют своих сородичей ради удовольствия.

Меня долго рвёт, а после появляется желание помыться. Смыть с себя ту кровь, что пролилась по моей вине. Хотя и понимаю, что теперь уж никогда не очиститься…

Стаскиваю с себя грязные, провонявшие потом и порохом вещи, и залезаю в душевую кабину. Сползаю по стенке вниз и, нажав на кнопку, закрываю глаза.

Поток воды, хлынувшей на голову, сначала отрезвляет, а затем немного расслабляет. Насколько, разумеется, я могу расслабиться."

"Спустя пару минут накатывает апатия. Слёзы закончились, а может, просто их смывает вода – не знаю. Но мне больше не хочется выть. Мне никак. Только пустота внутри. Абсолютная, оглушающая, как эхо в большом помещении. Подавляющая пустота.

Проходит час, а может даже два, я не могу сказать точно. Быть может, я здесь сижу целую вечность, или это всего лишь иллюзия, и я снова обманываюсь. Этого тоже не знаю.

Когда открывается запотевшая дверь кабинки, а по телу разбегаются мурашки, я остаюсь сидеть в прежней позе и даже головы не поднимаю. Зачем? Я и так знаю, что это он. Убийца.

Он выключает воду и, уперевшись руками в кабину, долго смотрит на меня. Я не поднимаю глаз, но чувствую его взгляд на себе.

– Вылезай, – произносит вкрадчиво, с похотью в голосе. Мерзкая тварь… Ему нравится вот так ломать людей. Нравится превращать их в загнанных животных. Он получает от этого кайф, наслаждается. У него встаёт на боль, кровь и слёзы. – Ты оглохла, женщина?

Я знаю, что всё рано придётся выйти. Или же он вытащит меня за волосы. Не хочу, чтобы прикасался, боюсь спугнуть апатию. Не хочу, чтобы чувства и эмоции вернулись. Я не выдержу снова.

Из кабины выхожу. Встаю рядом с ним, жду дальнейших указаний. Вздрагиваю, когда на плечи ложится мягкое полотенце.

– Иди, – следует короткий приказ, и я иду в спальню, на ходу оборачиваясь полотенцем. Там уже накрыт низкий резной стол, а на полу лежит кресло-подушка, которая раньше была в моей комнате. – Сядь, ешь.