Жестокий 2. Тебе не сбежать

Наверное, я просто устала верить в то, что смогу освободиться.

Когда дверь позади тихо открывается, я уже знаю, кто пришёл. Чувствую. Только он ходит так, словно крадущийся хищник. И каждый раз у меня на затылке поднимаются волосы. Мерзкое чувство страха, которое я ненавижу всей душой. Правда, не так сильно, как ненавижу его источник.

– Доброе утро. Погода замечательная, хотя уже довольно прохладно. Оденься потеплее.

Я приказываю себе повернуться, потому что разговора с ним не избежать. Смотрю в лицо подонку.

– Я куда-то иду? – спрашиваю ровным тоном, но в груди начинает стучать сердце. Целую неделю я не слышала своего сердцебиения. Думала, у меня уже и сердца не осталось."

"– Мы идём на прогулку. Ты же просила меня как-то об этом. Забыла? – куда подевалась его мерзкая ухмылка? Или он ликует в душе, глядя на раздавленную, уничтоженную жертву?

– На прогулку? Мне теперь можно выходить?

– Со мной – да.

Кисло улыбаюсь и бреду к шкафу. Снимаю с себя халат, бросаю его на пол и достаю первые попавшиеся джинсы и толстовку. Когда надеваю последнюю, позади слышится шорох, и я вздрагиваю.

– Ш-ш-ш, – звучит прямо над ухом, и волосатая ручища чудовища обвивает мою талию. – Не ори только, – прижимает меня к себе рывком, руки ложатся на мои груди, ещё не прикрытые одеждой, пальцы легонько сжимают соски, играют, поглаживают.

Дыхание Имрана на моей шее становится частым, горячим, и в голую поясницу вжимается твёрдая эрекция.

– У тебя только один выход – изнасиловать меня. Потому что добровольно я никогда с тобой не лягу. Ни за что, – произношу так же безэмоционально и даже не пытаюсь ему воспротивиться. Не доставлю этой сволочи такого удовольствия.

– Звучит, как вызов. Принимаю, – слышу, как ухмыляется, и отворачиваю лицо в сторону.

– Мне даже дышать с тобой одним воздухом противно.

– И снова ты меня провоцируешь, – качает головой, цокая языком. – Ай-яй-яй, какая непослушная.

– Так мне можно одеться или нет?

Он тяжело вздыхает, словно рассчитывал на что-то другое, а после отпускает меня, сам же идёт к двери.

– Жду тебя на улице, красивая. Не забудь прикрыть свои прелести, а то мне придётся грохнуть всех своих парней.

Я вздрагиваю от его слов и, ссутулившись, прилипаю к двери шкафа. Мразь. Какая же мразь бессердечная.

Но жалеть себя больше не хочется, и я, одевшись, выхожу на крыльцо. Басаев отлипает от перил, где, видимо, ждал меня, шутливо подставляет локоть, который я, конечно же, игнорирую. Спускаюсь по ступенькам, прохожу мимо Вахи, что застыл тут же и следит за мной каким-то сосредоточенным, задумчивым взглядом. Тешатся подонки. Радостно им, наверное, видеть меня поверженной и раздавленной. Они все здесь нелюди. Зверьё, понимающее лишь язык силы. А женщины для них не люди. Я так, вообще никто.