Жизнь — жестянка (СИ)

Потом слышу — мобильник у него начинает названивать. А надо сказать, у того чувачка, с которым я только что простился, на телефоне очень уж характерная мелодия стоит — «Вставай страна огромная…». Я как первый раз услышал еще у него в кабинете, аж вздрогнул — как грянуло! Стало понятно, что это он самый облегчиться и пришел. Сижу дальше, не здороваться же мне с ним из кабинки… Чувачек берет трубу. Звонившего явно узнал. Послушал немного, потом: «Я не у себя, перезвоню позже…» Но тот, второй, видно в ажитации и продолжает что-то верещать. Даже мне на толчке слышно, как он что-то там в трубку орет радостно. Слов не разобрать, а интонации — яснее ясного. Моего тоже пробирает. «Неужто нашли? Ну, блин! Все-таки молодец он у тебя». Потом еще что-то про принятое его собеседником ранее решение и свое несогласие с ним. А потом все. Ушел. Так что вот так. Может гриб под елкой нашли, может его баба сережку с брюликом где обронила, а может…

— Может как раз те самые бумажки с компроматом обнаружились… Когда это было?

— Утром седьмого. Рано довольно-таки. Вояки пташки ранние, привыкли ни свет ни заря на плацу маршировать…

Я его уже не слушаю. 6-го в ночи Коршун как раз забрал из одежды Андрея ремень с пряжкой. Все недостающие кусочки шарады встали на места. Он уехал. А поздним утром следующего дня мы узнали, что его загребли в ментовку… Зато теперь ясно, что те пятеро все-таки опоздали. Коршун в очередной раз их обставил и успел передать то ли бумаги, то ли просто ключ с шифром в надежные руки. Иначе тот тип, что звонил «чувачку», которого подслушал в сортире Олег, не был бы так счастлив. На чьей стороне играет Коршун понятно. Но кто интересно те, другие? Чьи интересы представляют они и чего добиваются?

— Спасибо.

Это я уже Олегу. Он кивает. Больше нам сказать друг другу нечего, и мы разбегаемся. На дворе уже темно. Если бы не бабушка, осталась бы ночевать в своей московской квартире. А так приходится тащиться на дачу. Зато есть время подумать. Антон дремлет — и так наболтались мы с ним за день выше крыши, нашли полное взаимопонимание, перешли на «ты» и вроде как даже подружились. Так что я по сути дела одна…

Верчу ситуацию и так, и этак. Все в общем-то понятно. В стройную картину лишь никак не хочет вписываться пластид, который подсунули под днище моей машины. Людям, которые противостояли членам нашей крепкой шведской семьи — читай: Коршуну, Стрелку и Кондрату, взрывать меня нет никакого смысла. Какой-то избыточный, ненужный шаг. Может, прав Стрелок, и этот эпизод на самом деле — часть какой-то совсем другой истории? Но какой?..

Так и не придя к какому бы то ни было ясному выводу, добираюсь до дачи. Антон наконец-то покидает меня, присоединяясь к своим товарищам из охраны. Я загоняю машину в гараж и иду в дом.