Жизнь — жестянка (СИ)

Есть не хочу — перекусила, пока болтала с Олегом. Нешто выпить? Выбираю вино, поднапрягшись выдергиваю пробку.

Хорошо…

Прихватив бокал выхожу в гостиную и только тут слышу голоса, которые долетают до меня через приоткрытую дверь с террасы. Неужто генералы все еще не убрались восвояси? Или им на смену новые прибыли?

Оказывается — да, прибыли. Только не генералы. А майор и два его сотоварища в неизвестных мне чинах — Стрелок и Коршун. Все пьяны в стельку. Одна бабушка — тверда и совершенна как роза каслинского литья. Смотрит на меня трезвым взглядом и улыбается.

— У нас тут опять групповушка.

— Ну Виктория Прокопьевна, ну сколько можно! — Стрельников еле ворочает языком. Глаза у него смотрят в разные стороны, как у Очумелого Зайца из «Алисы в стране чудес». Тот, как известно, очумел в марте, так что очень подходяще получается. Весна, птички… Тьфу!"

"Тогда Кондратьев — явно Шляпник. Вон у него на лысой от регулярной стрижки «под ноль» башке как раз беретик имеется — краповый, предмет его особой гордости. Сейчас он, правда, почему-то надет задом наперед. Допился! Я… Я конечно маленький зверек соня, на которого привычно не обращают внимания до такой степени, что кладут локти как на подушку. Коршун — Чеширский кот. Улыбается с пьяной загадочностью. Бабушка же естественно — Алиса. Все кроме нее пьют как ненормальные. Вот только не чай…

Бабушка:

— Я их подловила, подпоила и пользуюсь моментом. Не хочешь присоединиться? Смотри, какие хорошенькие. Как на подбор…

Плюхаюсь в свободное кресло из ротанга. Закидываю ногу на ногу. Мужики видимо автоматически уставляются на мои коленки. Бабуля, пока они заняты созерцанием, наливает дорогим гостям еще по стопочке. Пьют они водку. И судя по звону бутылок на полу под столом, которые задевает ногой завозившийся в своем кресле Коршун, пьют давно. Ну, бабуля!! Это ж надо так ухайдакать троих здоровенных мужиков!

Сидим еще какое-то время. Нить беседы я уловить так и не могу. Видимо по причине ее отсутствия. Как гусь свинье не товарищ, так и трезвый пьяному — не компаньон. Встаю, чтобы сходить на кухню и налить себе еще вина — может удастся их хотя бы чуть-чуть догнать? Бабуля придерживает меня с укоризненным видом — в доме же полно мужчин, чтобы поухаживать за дамой. С пьяным гусарством вскакивает Стрельников. Однако ноги его уже держат очень плохо. При резком переходе из сидячего положения в стоячее он теряет равновесие и падает прямо на меня. Мы оба валимся в кресло из которого я только что встала. Я принимаюсь спихивать этого алкаша, но он не шевелится. Вот ведь надрался!

Под пьяный хохот Кондрата и Коршунова начинаю его тормошить изо всех сил и вдруг чувствую под пальцами что-то теплое и мокрое.