Жизнь — жестянка (СИ)

Ничего не понимая подношу руку к глазам и в полосе света, который падает на террасу из окон гостиной, вижу, что ладонь моя перепачкана чем-то темным… И тут я начинаю кричать.

Мгновенно протрезвевшему Кондрату оказывается достаточно одного взгляда, чтобы понять причину моего визга. Как и Коршуну. Тот незамедлительно подхватывает бабулю под локоток и уводит ее вглубь дома. Мы с Кондратом тащим Стрельникова.

Нам навстречу из дверей дома уже мчатся бравые охранники.

— Оттуда.

Кондрат машет рукой вглубь сада, и мужики на ходу выхватывая оружие чешут туда со всей прыти. Мы же кладем Стрельникова на диван. Лицом вниз, потому что вся одежда у него на спине уже пропиталась кровью. Возникает Коршунов и быстро проходится по периметру гостиной, задергивая плотные шторы.

— Звони в скорую.

Звоню. Это уже становится скверной традицией — вызывать врачей и полицию к телу очередного Стрельникова. Может ему стоит задуматься о том, чтобы сменить фамилию?..

Кондрат не теряет времени даром. У него в руках откуда ни возьмись возникает нож, которым он ловко вспарывает одежду на спине раненого Егора.

— Воды и бинтов. А лучше всю аптечку тащи. Все, что есть.

Срываюсь с места. Как-то раз хохол, который строил мне навес для дров, болгаркой вскрыл себе руку так, что залил кровью все. У меня тогда не оказалось ничего, кроме полузасохшего пузырька йода. Пришлось рвать на бинты старую, но чистую простыню, которая была предназначена на тряпки.

Повезла его в местную больничку, но ничего путного из этого не вышло. Из кабинета, в который сидела грандиозная очередь, выгрузилась молодая и в свободное от работы время наверняка очень хорошенькая медсестра, окинула нас отвратительным презрительно-равнодушным взглядом и усиленно «акая» и гундося поинтересовалась.

— Мужчина-а. У вас там что-о? Шить нада-а?

Хохол мой закивал усиленно — шить было очень нада-а. Просто очень. Повязка из простыни, неумело наложенная мной, уже вся пропиталась бурой кровью.

— Тогда в другу-ую больницу езжайте. Нечем у на-ас. Кончилось все…

— Но вы хоть посмотрите…

Ушла… Даже не обернувшись… Типа: не слышала… А «другая больница» соответственно — в другом районе… И не факт, что там есть чем шить и вообще хоть как-то лечить…

С тех пор у меня дома всегда имеется полный комплект стерильных бинтов, марли и всего подобного. И куча таблеток. Но они сейчас, кажется, не понадобятся… Если только мне. Антидепрессанты! Где вы позабытые и позаброшенные?..

Взглянув на бинты, квадратные упаковки со стерильной марлей и какие-то средства для дезинфекции, которые я притащила, Кондрат одобрительно кивает. А потом принимается ловко колдовать над Стрельниковым, который к моему ужасу не подает никаких признаков жизни. Но раз Кондрат возится с ним, значит жив?..