Зимний излом. Том 1. Из глубин

– Не паясничай, – отечное лицо исказила улыбка, от которой Ариго едва не взвыл, – ты меня знаешь, я знаю тебя. Будем воевать.

– Уже воюем, – если б Вольфганг пил, ему б следовало налить, – и мы, и Хексберг, а может, и Савиньяк."

"– Нет, – Вольфганг уже почти походил на себя, и на том спасибо. – Второй раз за осень гаунау не рискнут, даже с Фридрихом, Лионель свободен.

Свободен и может идти на Олларию, только знает ли он об этом? И когда он доберется, даже если выступит? Выступит, победит, свернет голову непонятному Ракану и вполне понятным Рокслеям. Одна беда, повешенные мерзавцы всего лишь повешенные мерзавцы.

Пеллота изловили и вздернули, но те, кого он предал, не воскресли...

– В Хексберг перевес на нашей стороне, – брякнул Жермон то, что фок Варзов знал лучше его, – «гуси» приплывут в ловушку.

– Марикьяре сделают все, что возможно, – согласился маршал, утыкаясь в карту. Обычно в таких случаях Жермон незаметно уходил, но на этот раз ноги прилипли к пестренькому коврику.

Фок Варзов поставил пару значков и потер лоб:

– У меня, знаешь ли, был непростой выбор. Рудольф просил взять в оруженосцы Рокэ Алвасете, твой отец – подождать Ги.

– Ги? – Жермон непонимающе уставился на маршала. – Отец за него просил?

– Я получил письмо от Пьера, – фок Варзов тонул в прошлом, как и любой другой, – он просил сделать Ги толковым военным и достойным дворянином. Я согласился, мы все сочувствовали маршалу Ариго.

– Я понимаю, – вот так возьмешь и убедишься, что до конца ничего не заживает, – старший сын оказался мерзавцем, нужно было помочь младшему.

– Я хотел, – Вольфганг фок Варзов на волос передвинул грифель, – но меня вызвали в Олларию к Первому маршалу.

Ноймаринен хотел, чтоб я взял маркиза Алвасете. Я сказал про Ги и свое обещание, Рудольф ничего не ответил, но на следующий день привел меня в Лаик. На последние бои. Разумеется, унары о нашем присутствии не знали ничего... Я увидел Рокэ и согласился: парню была нужна узда. Знаешь, что говорят в Бергмарк про звезды?

– Что они загораются сами и падают тоже сами. Если звезда упадет на землю, она ее сожжет, поэтому ангелы прибивают их к небу гвоздями...

– Рудольф решил, что это мне по силам, – маршал Запада вновь усмехнулся, и, право слово, лучше б он этого не делал, – только гвозди не выдержали.

Алваро никого не щадил, и меньше всех – своих сыновей, но такого не потребовал бы даже он...

Такое вообще нельзя требовать. Взять и отдать себя в руки хуже чем просто врагов. Кем надо быть, чтоб решиться на такое? Разве что святым, но Первый маршал Талига святостью не страдал.

– Сударь, что вы сказали моему отцу? – О чем угодно, только не об Алве, иначе старик расплачется. Плачущий Вольфганг – это почти конец света.