12 шедевров эротики

Фоббель был деликатен: отправил ее в лечебницу на свой счет… Конечно, очень благородно с его стороны… А впрочем, кто же и споил ее, как не он? Вместе в охотничьем домике чертей по стенам ловили… «Студент» отравился. Слышала? В газетах писали.

— Нет… Совсем, значит, с ума сошел?

— Кто знает? Он в «Аквариуме» был с Ремешкою… Вдруг подходит к ним какой-то господин. Смотрит на «Студента» в упор и говорит: «Так вот ты где? Ловко!..» «Студент» побледнел, а господина — как не бывало: пропал в публике. «Студент» говорит Ремешке: «Ты — как хочешь, а мне здесь оставаться больше нельзя…» И уехал в город.

Вернулся Ремешко поутру домой, а «Студент» лежит под письменным столом, уже холодный: «Жить надоело. В смерти моей прошу никого не винить…»

— Поди, хлопот-то, хлопот вам было?

— Нет, ничего… Конечно, неприятно, но — могло быть хуже. Если бы его проследили, тогда — действительно — история была бы. А тут — что же? Жил был титулярный советник и дворянин Иван Лазаревич Войков, и пришла ему фантазия покончить свое существование посредством цианистого кали… Свалили на несчастную любовь.

Жозька перед следователем трагедию распустила, будто из-за нее… Ну и квит. Только паспорт погас.

— Кто он был, Адель?

— Ну, душенька, об этом я и сама не все знаю, а — что знаю, постараюсь хорошо позабыть.

— Я думала, что теперь, когда мертвый, можно…

— Есть, Люлю моя милейшая, такие сокровища, что и мертвецам опасны. Полина Кондратьевна отчаянная была, что «Студенту» пристанище давала… Рано или поздно из-за него всем нам крышка была бы. Долго еще этот страх мне мерещиться будет.

Молодчина «Студент», что отравился! Жил свиньей, но умер хорошо.

— Господин-то в «Аквариуме» кто же — сыщик, что ли, был?

— А черт его знает! Нет, — если бы сыщик, то на месте арестовал бы… Скорее, не из товарищей ли старых? От этой публики, если клещом прицепится, можно схватиться за цианистый кали пуще, чем от сыщика.

— А «Графчик»?

— Его в ту пору, к счастью, уже не было в Петербурге. С ним нам давно расстаться пришлось: очень обнаружился… из провинции слухи доходить стали… Теперь он в Египте живет, в Порт-Саиде «дом» держит… Воображаю этот вертеп!

— Так что вы дотягивали дело с одним Ремешкою?

— Да, с твоим Ремешкою.

Ну, этот в огне не горит, в воде не тонет, и, конечно, везет каналье. Обрел в Мариенбаде набобшу какую-то… рожа — на всех зверей похожа, но деньжищ куча… Женится и навсегда в Австралию перебраться намерен.

— Господи! Куда только таких людей не бросает!

— Да. Супруга ему титул покупает у португальских графов каких-то… Мы с ним разошлись по чести, приятелями.