12 шедевров эротики

И, быстрым движением отстранившись от него, она почувствовала в голове мгновенную острую боль, словно ей вонзили в кожу несколько иголок. Сердце ее забилось; она была счастлива, что перенесла эту боль ради него.

— Прощай, — сказала она.

Он обнял ее со снисходительной улыбкой и холодно поцеловал в глаза.

Но она, обезумев от одного прикосновения, еще раз прошептала:

— Так скоро?

И ее умоляющий взгляд указал на спальню, дверь в которую была открыта.

Он отстранил ее и сказал торопливо:

— Мне надо бежать, а то я опоздаю.

Тогда она протянула ему губы, которых он едва коснулся; подав ей зонтик, который она чуть не забыла, он снова сказал:

— Идем, идем скорее, уже больше трех часов.

Она вышла, повторяя:

— Завтра в семь часов.

Он ответил:

— Завтра, в семь часов.

Они расстались. Она повернула направо, он — налево.

Дю Руа дошел до внешнего бульвара. Потом спустился к бульвару Мальзерб и медленно пошел по нему… Проходя мимо кондитерской, он увидал глазированные каштаны в хрустальной вазе и подумал: «Возьму фунт их для Клотильды». И купил пакет этих засахаренных фруктов, которые она любила до безумия.

В четыре часа он был уже дома и ожидал молодую любовницу.

Она немного опоздала, так как муж ее приехал на неделю.

Она спросила:

— Ты можешь прийти к нам завтра обедать? Он будет в восторге повидать тебя."

"— Нет, я обедаю у патрона. У нас теперь масса всяких дел, политических и финансовых.

Она сняла шляпу и начала расстегивать лиф, который был ей немного тесен.

Он указал ей на пакет на камине:

— Я принес тебе глазированные каштаны.

Она захлопала в ладоши.

— Какая прелесть! Какой ты милый!

Она взяла их, попробовала и объявила:

— Они восхитительны, я чувствую, что не оставлю ни одного.

Потом прибавила, глядя на Жоржа с чувственной веселостью:

— Ты, значит, поощряешь все мои пороки?

Она медленно ела каштаны, беспрестанно заглядывал в мешочек, как бы желая удостовериться, что там еще что-то осталось.

Она сказала:

— Ну, садись в кресло, а я устроюсь у твоих ног и буду есть конфеты. Мне будет так очень удобно.

Оп улыбнулся, сел и усадил ее у своих ног. У нее была теперь точно такая же поза, как только что у г-жи Вальтер.

Она поднимала голову, чтобы видеть его, и болтала с набитым ртом:

— Ты знаешь, милый, я видела тебя во сне: мне снилось, что мы вдвоем едем куда-то далеко на верблюде. У него два горба, и мы сидим верхом, каждый на горбе, и проезжаем через пустыню. У нас с собою в бумаге бутерброды и бутылка вина, и мы закусываем, сидя на горбах. Но мне это надоело, так как мы ничего другого не могли делать; мы были слишком далеко друг от друга, и мне захотелось сойти.

Он ответил:

— Мне тоже хочется сойти.