12 шедевров эротики

Ее даже будто бы принудили протанцевать с ними на самой дороге. Это отчасти объясняло беспорядок в ее одежде. К тому же и Селина с Зоей были не лучше: их кавалеры во время танцев достаточно помяли им платья. Ее пылавший румянец терялся в краске их лиц. Как ее разорванное местами платье, так их помятые одежды носили следы мужских прикосновений.

Глава 14

В этот вечер праздника в жизни Жермены произошел серьезный перелом; он оставил в ней смутное чувство тревоги. Поцелуй Ищи-Свищи взрыл ее и без того обессилевшее тело. Как сошник вонзается в пашню, так и поцелуй, чувствовала она, проник в нее, мучительный и сладкий.

И весь следующий день она находилась во власти тревожных грез. Во время занятий по ферме на нее вдруг находила лень. Она словно засыпала под сковывавшим воспоминанием того, что произошло. Ее руки рассеянно делали дело.

В полдень лошади привезли с поля целый воз клевера. С боков телеги свисали целые копны травы, и воз казался огромным брюхом животного, а среди этой зеленой громады пестрели, как звезды, красные маки. Лошадей распрягли и телегу поставили под навес сарая, на дворе.

В этом месте тень давала прохладу, тогда как повсюду заливало палящими лучами солнце. И клевер, распустившийся на солнечном свете, казался мягкой и пышной постелью, приготовленной для сна."

"На кухонном столе расставлены были миски и рядом разложены вилки и оловянные ложки. Запах супа из свинины стоял в доме.

Это был обеденный час. По настилкам двора раздался стук сапогов и деревянных сабо по направлению к столу, тщательно вычищенному и вымытому. Рабочие и работницы возвращались с поля. Они усаживались рядом друг с другом на деревянные скамьи, расставленные вдоль столов, и принимались есть.

Аппетит приводил в энергичное действие вилки, которые, не переставая, брякали по тарелкам.

Кружки опоражнивались, головы склонялись, и разомлевшие глаза слипались. Лоснившиеся и грубые щеки, загорелые от солнца, сохраняли еще на себе румянец труда. От косматых мужских грудей, обнажившихся из-под распахнутых рубах, пахло прелым потом, и внизу, под столом, виднелись красные ноги женщин, напоминавшие свежее мясо.

Бледно-зеленый отблеск деревьев падал через открытые окна и ложился на белые, покрытые известкой, стены, обдавая зелеными пятнами людские затылки.

Над столом стоял звук жующих с проворством челюстей. Затем трение вилок и ножей стало замирать, сонливость овладела обедавшими, и люди, один за другим, направились тяжелой поступью под тень ограды и сараев, чтобы там залечь отдохнуть.

Жермена была сильная работница. Обыкновенно, кончив обед, она помогала одной из девушек мыть посуду, и тарелки отправлялись обратно в шкапы еще задолго до пробуждения прислуга, блестя белизной.