1941. Время кровавых псов

Похоже, что нужен, а его у тебя нет. И зачем, спрашивается, уходить? И убивать? Если ему так спокойно списали одного покойника, из обслуги, то за дедушку порежут на мелкие кусочки. Вот Никита и порежет.

Он чего-то невзлюбил Севку и не скрывал этого. Второй летеха, Костя, поглядывал на Севку при общении равнодушно. Без любви, но и без ненависти. А Никита…

Старик все молчал, все ждал терпеливо, когда Севка, наконец, сообразит, чего от него ждут, и выдаст правильный ответ.

– Можно я встану с пола? – спросил Севка.

– А драться не будете? – поинтересовался Евграф Павлович.

– Вот еще… руки марать. – Севка решил расценить фразу старика как разрешение и встал. Отряхнулся и сел на стул.

– Чего вы от меня ждете? – спросил наконец у старика.

– Я хочу, чтобы вы предложили свою версию происходящего и указали свое место во всем этом. И значение. Прошу, – самым академическим тоном проговорил Евграф Павлович. – Вот представьте себе, что от этого на самом деле зависит ваша драгоценная жизнь.

– Я не знаю, – сказал Севка и почувствовал, как сжимается что-то у него внутри.

Ведь со старика станется достать откуда-то из кармана костюма пистолет и пристрелить молодого тупого наглеца.

Фотография уже есть, в газете она появится, это значит, что кто-то заинтересованный, тот же старший лейтенант Орлов, который, сука, никакой не старший лейтенант, век воли не видать… Что Данила, славный парень, несколько раз спасший Севку и столько же раз его подставивший, может узнать, что все прошло успешно, что Севка прибыл на место и…

Блин.

Выходит, что Севку специально двигали сюда, к комиссару. Во всяком случае, комиссар и дедушка так могли все воспринять и так должны реагировать. Им послали посылку в виде Всеволода Залесского, и теперь нужно отправить квитанцию о получении неизвестному отправителю.

"

"А еще, со все возрастающим ужасом подумал Севка, получается, что комиссар и дедушка могли решить, что Севку совершенно сознательно вынули из его двадцать первого века и сунули голого и дурного в самый конец июля сорок первого года. И, что было самым страшным, Севка почему-то и сам начинал в это верить.

Вытащили и отправили. И Орлова отправили, снабдив картой, на которой помимо топографических сведений было обозначено время, когда что будет происходить, для ориентировки, значит.

То есть Орлов мог знать, до скольких именно немцы в поселке будут спать без задних ног и носа не высунут на улицу. Поэтому и вел группу по дороге без спешки и без опаски. У него ж на карте все было написано. И про то, что приехавшая машина была с диверсантами, он тоже знал. А все приметы, которые он излагал Севке и старшему сержанту, были да, настоящими, но исходили уже от точного знания обстоятельств.

– У вас изменился ритм дыхания, – тихо сказал Евграф Павлович.