1941. Время кровавых псов

 – Это хорошо…

– Еще как хорошо! Я сейчас бы солнечную погоду вообще отменил. Толку в ясном небе, если наших самолетов почти нет? А ведь сколько их до войны было! На ученьях, бывало, все небо в самолетах. В первые дни еще кое-как, стрельба в небе шла, и наши падали, и немцы, а теперь… теперь только немцы летают…

Через пару часов стало светать, тучи на востоке засветились каким-то неприятным, будто гнойным светом. Воздух стал липким.

Вдоль дороги тянулись кусты, а за ними были поля. Пшеница. Или рожь. Колосья глухо шуршали под все усиливающимся ветром.

Теперь Севка ясно видел и бойцов с носилками, и Орлова, идущего метрах в пятидесяти впереди.

Спокойно идет, четко отмахивает левой рукой, будто и не шагал целую ночь. Ноги Севки гудели, ломило плечи и спину. И еще он натер пятку.

Как-то он прозевал тот момент, когда неудобство от сбившегося носка превратилось в боль, усиливающуюся с каждым шагом. Следовало было сразу остановиться и поправить носок, переобуться, но для этого нужно было окликнуть Орлова, а тот шел далеко впереди, если же просто остановиться и снять сапог, то бойцы могли подумать бог знает что, вообще заподозрить, что он собрался отстать…

Орлов остановился и поднял руку.

Быстрым шагом вернулся к отряду. Севка, стараясь не хромать, подошел к нему."

"– Значит, так, – вполголоса сказал Орлов. – Впереди – поселок. Домов десять, не больше. Немцев не видно. Будем обходить по полю – потеряем время. Значит, быстрым шагом, не стучим, не гремим, проходим по дороге. У носилок поменяйтесь прямо сейчас. Если вдруг кто-то появится… Мало ли что… Действовать штыком. Предпочтительно – в живот. Можно, конечно, в горло, но в суете рискуем промазать.

Понятно? Штыком в живот, укол и рывок в сторону. Есть такая штука – болевой шок. После такой раны в живот человек не может издать ни звука. Еще раз спрашиваю: все поняли?

– А если кто-то из местных… не немец? – спросил один из бойцов.

– Если сможешь – тоже запори штыком. – Орлов посмотрел в глаза красноармейцу, тот не выдержал и отвел взгляд. – Идиотские вопросы задаем, товарищи красноармейцы. Перевели дыхание и вперед. И не топать как слоны!

Но бесшумно, естественно, не получилось. Как ни старались бойцы ступать осторожно, Севке казалось, что грохот сапог обязательно должен разбудить поселок.

Громкое дыхание, скрип амуниции, позвякивает штык на одной из винтовок, полковник стонет, растрясли полковника…

Сейчас, сейчас люди услышат…

Но ничего не происходило. Двери не открывались, никто не выходил на крыльцо, даже петухи не пели.

Орлов правду сказал – поселок небольшой. Десяток домов прицепился к дороге с двух сторон. Пять – справа и пять – слева. Осталось пройти три дома, два… последний дом…

Хорошо, что здесь нет собак. Иначе подняли бы лай.