1941. Время кровавых псов

Мужчина подошел к Севке, сидящему на табурете, а тот даже не успел убрать с лица улыбку, которую изобразил на всякий случай.

И пришла боль."

"Нельзя даже сказать, что Севку избивали. Не было широких замахов, брызг крови, хруста зубов – да и не нужно было всего этого. Вполне хватало коротких, размеренных тычков. В корпус, по рукам, снова в корпус, в бедро.

Севке даже в голову не пришло, что можно такое молча терпеть. Севка кричал, извиваясь, несколько раз падал с табурета на белоснежный кафельный пол, на втором сеансе рассек бровь о край табуретки, после чего его стали подвязывать руками к крюку на потолке.

Севка стоял посреди комнаты, подняв руки, а мужчина с повадками массажиста, не торопясь, работал.

Массажист работал четко, спокойно, не демонстрируя злости и не угрожая. Он выполнял ритуал, за долгие годы ставший для него почти рутиной. Четко, экономно и чертовски эффективно.

Каждый день был похож на предыдущий. До боли похож.

Севку будил один из двух постоянных охранников: либо Дятел – высокий худощавый парень с острым носом, либо Горилла – приземистый, с длинными руками, мужик под пятьдесят.

Вот они как раз Севку не обижали, у них были другие обязанности – проводить в туалет, принести еду, доставить в соседнюю с его камерой комнату и зафиксировать на месте допроса.

Через два часа они его отвязывали, снова отводили в туалет – хотел он этого или нет, позволяли умыться, а потом возвращали в пыточную, где уже стоял небольшой стол и два стула. На один сажали Севку, на другом размещался комиссар. И начинал разговор как ни в чем не бывало.

Комиссар даже записей практически не вел, просто задавал вопросы и внимательно выслушивал ответы. И то, и другое комиссар делать умел превосходно.

Это Севка понял еще в машине, когда комиссар процитировал ему записку Орлова.

– …что он имел в виду, когда написал, что очень советует спросить у вас точную дату вашего рождения и выбить честный ответ? – спросил комиссар.

Он не стал ни кричать, ни делать страшные глаза, просто поинтересовался как бы между прочим, предложил вместе подумать над странным предложением странного же старшего лейтенанта.

«Суки брехливой», – подумал Севка. Это ж он за что так поступил с Севкой? Ведь обещал, что приведет… не сдаст, не подкинет, а даже, наверное, расскажет о Севке хоть что-то. То, например, что Севка достойно вел себя под огнем, что не захотел Севка сдаваться в плен к немцам.

Вместо всего этого Орлов послал Севку почти на верную смерть, а потом передал писульку. «Спросить точную дату» и «выбить честный ответ». Сволочь.