28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Дал согласие присоединиться к группе Аликбай Косаев, на редкость сильный физически казах, бывший кузнец.

Ему было тридцать шесть лет, а мощные мышцы позволяли бросить гранату на полста метров.

– Не страшно, Аликбай? – спросил его ротный. – Назад вернуться шансов мало.

– Шансов, – усмехнувшись, повторил казах незнакомое ему слово. – У меня земляка на части миной разорвало, а следующая мина всего на метр мой окоп перелетела. И так и так смерть… надо идти.

Когда в сторону холма летели дымовые мины и вели огонь сразу несколько лучших стрелков, семь человек во главе со Сташковым уже пробивались вверх по промоине.

У каждого имелось несколько гранат, в том числе самодельных, изготовленных бывалым артиллеристом. Неожиданный рывок помог группе преодолеть половину расстояния. Затем немцы опомнились и открыли огонь.

Пуля угодила сержанту Короткову в голову, он упал, перегородив теклину. Остальные лихорадочно перебирались через узкий проход, невольно глядя на окровавленное лицо Ефима Короткова.

Снизу вел огонь из «максима» Иван Москаленко. У него имелись четыре ленты, и патронов он не жалел.

Сержант не мог достать минометчиков, но сумел тяжело ранить командира расчета «МГ 34», а затем свалить второго номера.

– Алик, бросай гранаты, – скомандовал Матвей Сташков."

"Высокий, широкий в плечах боец, не обращая внимания на свистящие рядом пули, швырнул немецкую гранату-«колотушку». Затем полуметровую самодельную гранату, удобную для броска.

Успел бросить гранату еще один боец и свалился, срезанный очередью в грудь и горло.

Но уже лихорадочно пробирался к окопам на холме капитан Сташков и тоже бросил самодельную гранату – четыреста граммов тола и обрезки стальной проволоки.

Взрыв опрокинул миномет, смял тело командира расчета, оглушил остальных.

Четверо оставшихся в живых бойцов во главе со Сташковым добивали гарнизон холма из пистолетов и «наганов», который каждый получил перед выходом.

Аликбай Косаев, расстреляв барабан «нагана», догнал убегавшего минометчика и сдавил его своими мощными закопченными пальцами за горло.

– Шайтан… фашист, – бормотал он.

В ближнем бою погиб еще один боец, но трое солдат Панфилова во главе с капитаном Сташковым уже оседлали холм, разворачивали пулемет и выпускали из трофейного миномета последние оставшиеся мины.

Они сдерживали холм до темноты, пока не начала отход поредевшая рота.

Четвертой роте во главе с капитаном Гундиловичем и политруком Клочковым еще предстоят славные дела, а подвиг 28 панфиловцев навсегда останется в истории, хотя героев было больше, чем двадцать восемь.

Но это будет позже. Пока же рота отходила на новые позиции, чтобы продолжить битву за Москву.