Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Он весело отшучивался, хотя глаза его вовсе не были веселыми, И Юрий Никифорович решил, что для начала — хватит.

Он отпустил Леонидова и, провожая взглядом крепкую, спортивную фигуру парня, подумал: «И все-таки он еще не безнадежен… Ухмылки, идея «призвания» — все это наносное. А настоящее где-то гораздо глубже…»

В зале судебных заседаний и в узком коридоре было полно народу. Лавров боком протолкался вперед и занял свое место за столом.

Сидевший за барьером Леонидов улыбнулся ему, как старому знакомому, а его напарник исподлобья скользнул по лицу прокурора злобным взглядом и снова уставился в пол.

Процесс продолжался. Свидетельница — кассир универмага Глотова, молодящаяся дамочка с крупными серьгами в больших ушах, с чувством рассказывала суду о том, как она упала в обморок, узнав об ограблении магазина, так как решила, что украдено 30 000 рублей выручки, оставленных ею в ящике прилавка.

Эта женщина жила именно в том дворе, где остановились Леонидов и Козлов. И они как раз были свидетелями ее обморока наутро после ограбления магазина.

Выслушав показания, судья спросил Леонидова, имеет ли он вопросы к свидетельнице Глотовой.

Леонидов поднялся со скамьи, непринужденно облокотился на барьер и сокрушенно вздохнул:

— Какие могут быть вопросы, граждане судьи? Я прекрасно понимаю состояние свидетельницы, но я и сам был в тот момент близок к обмороку: 30 000 рублей лежало у нас под носом, а мы возились с какими-то тряпками!

Председательствующий прервал Леонидова и, стараясь погасить веселое оживление в зале, спросил, почему найдены не все украденные отрезы шелка? Где остальные?

— А завмаги? — искренне удивился подсудимый. — Вы и не подумали о завмагах? Для них же эти кражи, как манна небесная, как пасхальное яичко!

Взрыв смеха в зале заставил судью постучать по столу карандашом.

Когда процесс закончился и подсудимым был объявлен приговор — по десяти лет лишения свободы каждому, Лавров вышел из зала суда недовольный собою и проведенным процессом. Обвинительная речь получилась какой-то ходульной, собранной из прописных истин и сухой юридической характеристики фактов. Ни на публику, ни на подсудимых она, естественно, не могла произвести хорошего впечатления.

Лавров поморщился, вспомнив брошенный на него иронический взгляд Леонидова — эх, ты, мол, прокурор, от тебя я ждал других слов…

Вечером, в милиции, Лавров встретился с Леонидовым в коридоре.

Его вели в камеру предварительного заключения.

— Дайте закурить, гражданин прокурор, — попросил Леонидов.

Лавров велел конвоиру провести осужденного в свободный кабинет. Закурили.

— Ничего, гражданин прокурор, вы за меня не беспокойтесь. Я долго сидеть не буду, — первым начал Леонидов, отвечая как бы на вопрос собеседника.