Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— Опять сбежишь?

— А как же?!

— Ну, а что дальше? Опять поймают, опять тюрьма. И так всю жизнь?

— Мораль читать собираетесь? — спросил Леонидов.

Лавров поморщился.

— Причем тут мораль! Просто не могу спокойно смотреть, как из-за собственной глупости пропадает человек. Ну что ты сегодня в суде разыгрывал комедию, к чему это?

— Нравится людей смешить. Разве плохо, когда им весело?"

"— Весело! Да ты же над своим несчастьем смеяться заставляешь! Артистический талант у тебя есть, это сразу видно, да не к месту он там, в суде…

— Уж и талант! — Леонидов несколько смущенно отвел глаза.

И Лавров понял, что случайно задел нужную струнку.

— Ты ведь и поешь, наверное?

— Пою… Когда очень тяжко или когда очень весело, или когда пьян, — попытался Леонидов пошутить, но шутка не получилась — голос был грустный, глухой.

Лавров снова заговорил, снова стал расспрашивать Леонидова о родителях, о школьных годах, о товарищах… Теперь, в неофициальной обстановке, Леонидов разговорился. А когда пришло время прервать разговор, он вдруг сказал, глядя на Лаврова задумчивыми, невеселыми глазами:

— Нравитесь вы мне, гражданин прокурор.

— Да и ты ведь мне нравишься, Борис, — едва не рассмеялся Лавров. — Да, да, — подтвердил он, отвечая на недоуменный взгляд Леонидова. — Вся эта грязь и мерзость, в которой ты живешь, еще не разъела тебе душу. Вполне мог бы вернуться к настоящей жизни. Ну, да дело твое. Ты ведь морали не любишь.

Леонидов печально улыбнулся.

— Спасибо, гражданин прокурор, за такие слова. Может это вы просто так агитировать хорошо можете, но словно бы от души все у вас получается.

— От души, Борис, — искренне подтвердил Лавров. — Ты подумай обо всем, серьезно подумай. Рано или поздно, но тебе же станет противно так жить. Тогда зачем тянуть? Для того, чтобы потом осталось лишь жалеть о прошлом? Нет, сейчас еще ты можешь успеть все начать сначала и все нагнать. А уж потом, спустя годы, — совсем иное дело будет. Так-то вот…

И уже у дверей неожиданно для самого себя Юрий Никифорович протянул окончательно растерявшемуся Леонидову руку.

Долго еще воспоминания мешали Лаврову заснуть…

Утром у Юрия Никифоровича болела голова.

Пирамидон не помогал. Не помог и черный кофе, который он выпил в закусочной по дороге в прокуратуру.

Сегодня Давыдов обещал «прихватить» Лаврова с собою на прием нового жилого дома и просил после двенадцати ждать его телефонного звонка.

Время было раннее, и Юрий Никифорович рассчитывал до двенадцати успеть принять посетителей с жалобами и поинтересоваться планами расследования по уголовным делам, поступившим в последние дни.

В прокуратуре уже ждали посетители.