Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь

Затуманенное острой болью сознание ещё пыталось не позволять разрезанным мышцам сокращаться, но Зуд вызвал судороги против теряющей остатки сил воли. Контрразведчик закрыл глаза и приказал себе дышать ровнее. Раз начался Зуд, значит, сегодня двадцать седьмое июля и жить осталось двое суток. Хотя, быть может, так долго мучиться не придётся. Зуд режет его мозг всего несколько часов, но в совокупности с последствиями операции боль такая, что вряд ли психика выдержит сорок восемь часов. Это даже хорошо, быстрее всё это закончится."

"После того как психолингвисты определили в записи его разговора с Туманом кодовую фразу, бывший шеф понял, что Берёзов ушёл, и отдал Рентгена Белову.

Видимо, в знак доброй воли и примирения. Потрескавшиеся губы полковника искривились в подобие усмешки. Люди Белова с ним особо не церемонились. Рентгену прямо сказали, что до того момента, когда он подохнет от Зуда, из него успеют выжать максимум пользы, а заодно предоставят ему максимум возможности пожалеть о собственной глупости. Надо было отдавать себе отчёт, с кем связываешься, и думать о последствиях заранее. Например, тогда, когда тебе предлагали поубавить спесь и вести расследование так, как нужно сильным мира сего. Ибо сильные всегда найдут между собой общий язык, ради чего не проблема пожертвовать не только пешками, но и офицерами. Если размен обоюдовыгодный. Для того чтобы убедиться в обоюдовыгодности, к нему применили химический допрос. Рентген вновь безумно захрипел от боли, но снова сумел заставить тело расслабить сведённые судорогой мышцы. Сила воли являлась не только профессиональной, но и родовой его чертой. Его отец был несгибаем, и дед, а прадед, по рассказам деда, и вовсе был из стали отлит. Потому и прожили все недолго, но Родине служили честно. Пошёл служить и он. Сам, добровольно, от души, ибо не мог спокойно смотреть, как со всех сторон окружающие Родину враги, прячущиеся под слащавыми дружескими личинами, изощряются в попытках раздавить страну.

Но вот с внутренними врагами он бороться не умел. Хотя нет. Хотя бы перед смертью нужно перестать обманывать себя.

Он боялся с ними бороться. Запрятанная в дальний уголок души совесть презрительно шептала, что присяга даётся Родине, а не упырям, запустившим в неё свои грязные и алчные когти. Но страх, выдававший себя за здравый смысл, заявлял, что худой мир лучше доброй ссоры и что всё когда-нибудь наладится само собой, и вообще, сейчас не время, политическая ситуация на пике напряжённости, и внешние враги только и ждут повода разорвать страну на части… И вот результат: он проиграл и тем и другим.