Ты не сбежишь

Четверо! Их четверо!

Безумное решение приходит моментально. Включаю дальний свет в надежде их немного ослепить, резко бью по сигналу и давлю на газ, направляя машину прямо в толпу. И резко торможу буквально в полуметре от них, но человеческие рефлексы срабатывают мне на руку. Придурки рассыпаются в стороны, и это даёт Миксаеву время подняться из-под моих колёс и схватить с земли свою палку.

Я делаю свет глуше, сдавая немного назад. Машка верещит, закрыв глаза. А я на какое-то время вдруг зависаю, наблюдая за тем, что происходит в четырёх-пяти метрах от капота моей машины. Нечто нереальное и очень страшное.

У Миксаева лицо в крови, руки тоже. Но в свете фар я вижу его состояние. Люди так не выглядят. Только звери. Чудовища. Челюсти сжаты, лицо отстранённое, но вот глаза… Они горят таким диким огнём, что впору действительно подумать, человек ли он вообще."

"Влад перехватывает палку и проворачивает её перед собой. Его тело почти не двигается, а вот палка начинает вращаться быстро и ритмично, в пару секунд превращаясь в смертоносное оружие. Кажется, будто в руках у него она не одна, а штук шесть. Концы троятся на скорости как лопасти вертолёта. Я не успеваю зрительно уловить, когда он перехватывает палку из одной кисти в другую, но она уже начинает вращаться вокруг него. Удивительно и страшно. И в голове вспыхивает мысль, что приносит осознание: мне от него действительно не сбежать. Ни за что. Пока сам не отпустит. А отпустит ли?

– Ни фига себе, – восхищённо шепчет рядом Карташова. Я и не заметила, что она затихла. – Это круче, чем в кино.

И намного страшнее.

Манипуляции Миксаева вводят в ступор придурков, а потом Влад перехватывает палку горизонтально, делает выпад и бьёт одного по ногам. Всё происходит быстро. Выгребают ещё трое, а потом они уходят, убегают к своим машинам.

– Игорь! – вскрикивает Машка и вылетает из машины, я выхожу вслед за ней.

Взглядом выцепляю, что Игорь лежит на земле, в какой-то момент поворачиваюсь к Владу, но тут же вскрикиваю от жуткой боли. В волосы мне вцепляется чья-то рука и с силой сжимает, дёргая назад.

– Твоя сучка? – слышу грубый голос над ухом, а потом чувствую что-то холодное на щеке. Сердце каменеет льдом, когда осознаю, что это нож.

Миксаев замирает напротив.

– Хорошо сосёт? – тот, кто удерживает меня, хрипит, он явно на грани. – А если ей рот шире сделать, сможет так же?

Он чуть надавливает лезвием на щеку. Не до крови, но ужас во мне плещется огненными волнами. Начинаю дышать часто и прерывисто, хватая кислород.

Смотрю на Влада, пытаясь по его глазам понять, что же мне делать и как себя вести. Но он мажет по мне взглядом лишь на мгновение, сосредотачиваясь на ублюдке.

Пожалуйста, сделай что-нибудь.

И он делает. Я просто зажмуриваюсь, когда улавливаю тень его решения.