Ты не сбежишь

Короткий свист прямо у уха, и я свободна. А потом ощутимый тычок в плечо. Оступаюсь и падаю, немного отползаю, развернувшись. Палка в стороне, Влад сверху над парнем, на лице которого проступает неприкрытый страх.

– Это, блядь, МОЁ! – хруст кисти, в которой был нож. – Никто не имеет права трогать моё!

– Лера! – слышу Машкин окрик и шум заведённых машин. – Игорю плохо!

Влад отбрасывает придурка, давая тому уйти, и вздёргивает меня за воротник на ноги. Сжимаюсь в комок, когда он не очень-то деликатно хватает меня пальцами за подбородок и поворачивает лицо к свету. В нос ударяет запах крови и в несколько раз усиленный его собственный. Меня простреливает молнией, когда поднимаю взгляд, встречаясь с его. Столь мощные разрушительные эмоции – слишком для меня.

– Цела? – выдыхает грубо.

Поспешно киваю, только бы отпустил. Когда сторонняя опасность минует, та, что остаётся, пугает не меньше.

Машка снова зовёт нас, и мы торопимся к распластанному на земле парню.

– Эй, Кот, дружище, приём! – Влад падает на колени на землю и приподнимает голову парня, хлопает по щекам. – Лера, вода в машине есть?

Снова киваю и убегаю к машине, бросаю Миксаеву бутылку минералки. Он откручивает её и плещет немного блондину в лицо. Спустя пару секунд тот морщится и фыркает, но глаза открывает. А потом отталкивает руку Влада и, перевернувшись на бок, блюёт.

– Твою мать, – хрипит Игорь. – Кровь…

– Вдруг внутреннее кровотечение, – говорю негромко, а сама чувствую, как по коже пробегает мороз. Потому что это может кончиться очень и очень плохо. – Надо скорую.

Но тут в кои-то веки мозги включает Машка, которые, к слову, у неё есть, но редко используются.

– Дай посмотрю, – она снова вынуждает Кота лечь на спину и задирает ему куртку и свитер. – Моя мама врач, многому научила, я с ней часто в больнице на дежурстве бываю, – объясняет Миксаеву, который смотрит очень недоверчиво.

Она пробегает пальцами по животу, ощупывает рёбра.

– Тише, малышка, а то может случиться конфуз, – хрипло выдаёт Игорь, облизывая губы в крови, а Карташова ему смущённо улыбается, но потом снова серьёзно сдвигает брови.

– Нет, внутреннего кровотечения нет – живот мягкий.

– В смысле мягкий? Я тут в зале каждый день железо таскаю, чтобы пресс как камень, а ей мягкий. Я обиделся вообще-то.

– Придурок, – Влад улыбается, снова поражая меня сменой эмоций.

– Но рёбра, по ходу, сломаны, – ставит диагноз Карташова, когда надавливает куда-то сбоку, а Игорь хрипит и крепко высказывается. – Надо всё равно в больницу.

– Поехали. Лера, открывай машину.

Миксаев встаёт сам и подтягивает под мышки Котовского. Затаскивает его на заднее сиденье в салон, туда же ныряет Машка, бережно укладывая голову пострадавшего себе на колени.