Бермудский треугольник черной вдовы

– Иду, Алевтина, – ответила бабушка, и на этом ее разговор с дочерью завершился.

На следующий день Евгения Федоровна в девять утра решила пойти к Сачковым, чтобы отдать матери Володи кое-какие ненужные вещи. Это было странно, Женя раньше полудня никогда не вставала, с Надеждой Михайловной Сачковой не дружила, Володю на порог не пускала. Вера, всегда за всеми подглядывающая, решила посмотреть, чем на самом деле будет заниматься мама, и тайком проследила за ней. А Евгения Федоровна прямиком порулила в домик, который снимали Сачковы. Вера присела под открытым окном и услышала диалог:

– Где Надежда Михайловна? – поинтересовалась мать.

– На работу еще в семь уехала, – удивился Володя. – А что?

– Ты должен мне помочь!

– Если смогу…

– Сможешь! Слушай внимательно, – сказала Евгения Федоровна и перешла на шепот.

Как Вера ни прислушивалась, она смогла разобрать лишь несколько слов: «Геннадий», «три часа дня», «игра в войну»…

– Нет! – неожиданно громко воскликнул Сачков. – Никогда! Вы с ума сошли!

– Ты как со взрослыми разговариваешь! – возмутилась Евгения.

– А вы о чем меня просите? – закричал Володя. – Нет! Ни за что!

– Не хочешь – не надо, – неожиданно пошла на попятный Евгения. – Да, чуть не забыла, к вам иногда приезжает из Москвы симпатичный мужчина. Надежда Михайловна замуж собралась?

– Нет, это просто друг мамы, – пояснил подросток.

– Странно, он всегда появляется, когда она на работе. И гуляешь с ним ты, а не Надя.

– Это наш сосед, мой учитель музыки, он не женат, – затараторил Вова, – помогает маме, дает нам денег, чтобы хорошую дачу снимали, покупает мне одежду, он друг.

– Изучаешь сольфеджио?

– Да.

– Прекрасно. А что еще он тебе преподает?

– Пение.

– Отлично. А еще?

– Ну… мы посещаем музеи, консерваторию.

– Долго будешь…? – повысила голос Евгения.

Вера, сидевшая на корточках, плюхнулась попой на землю. Мама матерится? Девочке исполнилось четырнадцать лет, она, естественно, знала нецензурную лексику, слышала ее и в школе, и в деревне от ребят, и отец, разговаривая по телефону, мог отпустить крепкое выражение. Но мать?! Она даже слово «задница» считает неприличным. И вдруг такое!

– Хватит…! – повторила старшая Лазарева. – Мужика зовут Ираклий. Так?

– Кто вам сказал? – почему-то испугался Володя."

"– Дней десять назад, – заворковала Евгения Федоровна, – я пошла в магазин, около вашей калитки споткнулась о камень, упала, разбила коленку, потекла кровь. Я не хотела платье пачкать, поэтому зашла к вам во дворик, собиралась попросить пластырь, постучала в дверь, но никто не отозвался. Я подумала, вдруг хозяйка или ее сын на завалинке в беседке, двинулась туда, смотрю: вроде кто-то в постройке есть.