Берлинский синдром

Было так много свободы в том, чтобы находиться вверх ногами, и еще это было недоступно мальчишкам. Она опускает руки на пол и рывком поднимает ноги вверх, но первые несколько секунд ей не удается удержать ноги, и они опускаются на пол одна за другой. Поначалу она проделывала это упражнение очень осторожно — не привыкла забрасывать свое взрослое тело вверх ногами. Но теперь она просто опускает руки, закидывает ноги назад, позволяя им удариться о стену. В таком положении она чувствует, как к лицу приливает кровь и начинают дрожать руки. Касаясь головой стены, она выгибает спину и в конце концов, когда уже больше не может держаться, с глухим стуком опускает ноги на пол.

"

"Она делает стойку на руках посреди комнаты, удерживая равновесие и считая до пяти, потом до восьми, затем до десяти. Она ходит на руках, сначала быстро, инерция толкает ее вперед, но по мере того, как она все лучше и лучше держит равновесие, «шаги» ее рук становятся медленнее и увереннее.

Она упражняется в стойке на руках каждый день, и от ее пяток уже появились отметки на стене, показывающие ее перевернутый рост. Но вот отметки от пяток забыты, и она задумывается о матери Энди, о своей маме, о мире, который остался где-то далеко.

Почему мама до сих пор не разыскала ее? У нее так много вопросов, которые она хочет задать своей матери. Неловко, конечно, было бы обсуждать с ней эту ситуацию, и Клэр сомневается, что когда-нибудь станет это делать. Но она прокручивает разговору себя в голове, отвечая на свои вопросы так, как, скорее всего, ответила бы ее мама. Она спрашивает свою мать, не повредит ли стойка на руках ребенку. Мама смеется и интересуется, зачем Клэр вообще стоит на руках.

После того как мама развеяла все ее тревоги, Клэр достает из жестяной банки все пакетики с чаем и кладет их в кастрюльку.

Она льет на них горячую воду, и чай на глазах становится темно-коричневым. С помощью зубной щетки Энди она рисует этим недоделанным чаем на стене. Получается не очень хорошо: жидкость струйками бежит вниз. Она относит кастрюльку обратно в кухню и, быстро помешивая, добавляет в чай муку. Вернувшись в гостиную, она рисует на стене истребители, из-под крыльев которых вылетают огонь и бомбы, падающие на землю. Рисует спирали дыма, который поднимается от самого пола, и пилотов под парашютами, спускающихся к плинтусам. Такую картинку любила рисовать ее сестра, когда они были маленькими. Она же, напротив, рисовала пейзажи: река, извивающаяся среди холмов, в углу страницы — солнце, лучи которого бьют вниз. Все в перспективе, старательно стремящейся к исчезающей точке Обычно она приправляла этот пейзаж коттеджем, овечками, похожими на облачка, железнодорожными путями, прудом, заросшим тростником, — всем необходимым для сельской безмятежной жизни.