(без) Право на ошибку

Миша весь подался вперед, и я осознала, что он вскочит по малейшему моему знаку, чтобы помочь и вытащить меня из колодца, наплевав на правила поведения в суде и на последствия. Уведет и заругает за то, что я полезла во все это. Осознала, что ему плевать, насколько на судью повлияют мои показания или их отсутствие.

И это не из жалости и не из чувства вины. А потому что он считает меня личностью, которая достойна любой помощи, любых, даже сумасшедших поступков и действий.

И вдруг подумала, что впервые ощущаю его кем-то равным. Человеком, с которым я нахожусь на одной плоскости. И не только мировоззрения.

Потому что я больше не была девочкой Настей, которую надо водить за ручку. Учить, уговаривать. Которую можно вышвырнуть или заставить делать то, что она не хочет. Смутить или напугать.

Расслабленно выдохнула и распрямила спину.

А потом холодно улыбнулась придурку, хорошо делающему свою работу.

— Нет мне не плохо. И да, я отвечу.

Михаил

Я ждал этого суда каждую секунду того времени, что прошли с момента, как Настя вышла из моего кабинета.

Увидеть ее снова. Вот что мне хотелось.

А еще хотелось перестать быть таким нормальным — кем я старался быть или хотя бы казаться ради нее. Вместо этого приехать в отель, схватить в охапку так, чтобы затрещали кости и целовать, ласкать ее до тех пор, пока она бы не взмолилась о пощаде.

Пока бы не согласилась бы снова впустить меня в свою жизнь. Не важно для чего.

Но я сдерживался. Договаривался с собой, а это было гораздо сложнее, чем договориться с любым другим человеком. Уговаривал себя, что ей это не нужно, что раньше ей от меня доставались только боль и унижение, и что следует учитывать ее желания и просьбы.

Сдерживался, а сам дурел от мыслей, что мы с ней в одном городе. И каждое утро просыпался с таким стояком, что не мог даже выйти в таком состоянии из дома. Матерясь, сбрасывал напряжение, запрещая себе даже думать о ней — и тем не менее представлял ее губы вокруг моего члена, раскинутые ноги, руки, которые впивались в мою задницу, притягивая к себе так близко, словно она хотела, чтобы мы слились в одно существо.

И в несколько движений кончал, как мальчишка.

Мне надо было завести себе новую постоянную любовницу. Хотя бы. С прошлыми было что-то не то — они быстро надоедали, и я сваливал в закат, неизменно награждая дорогим подарком. Высматривать девок в клубах тоже уже не хотелось. Это в тридцать меня развлекала возможность снять быстро кого-то — одним только взглядом, парой возбуждающих словечек и шампанским.

В сорок это умение отчего-то не радовало.

И глядя сегодня на Настю я понимал, отчего.

Она растерялась поначалу, когда зашла. Потрясающе красивая и яркая. Мне тут же захотелось обнять и увести ее, утащить прочь от всей этой мерзости, что сейчас будет твориться.