(без) Право на ошибку

Отвечаю с трудом, почти скриплю, не потому, что мне не хочется рассказать или нечем гордиться — для меня просто настолько ошеломителен ее интерес, что я теряюсь. Чуть ли не впервые в жизни.

Мы говорим. Потом молчим — вполне уютно. И даже заказываем какие-то закуски. Мне хочется, чтобы это длилось вечно, но я вижу, что Настя устала. Расслабилась под воздействием алкоголя, откинулась, и чуть ли не дремлет.

Я лучше откушу себе язык, чем предложу разойтись.

Наконец, она вздыхает и снова смотрит на часы:

— Пойду уже.

Я подаю ей руку. И не могу заставить себя отпустить, даже когда она встает и начинает двигаться к лифту. В том месте где наши пальцы соприкасаются все горит, и этот жар распространяется дальше и дальше. Мы заходим в лифт, и она поворачивается ко мне. И стоит близко-близко. Будто и не дышит. Не смотрит.

Уставилась куда-то в район моей груди, а я любуюсь ею сверху, пытаюсь насытиться этой нечаянной близостью, мечтаю сказать что-то такое, что позволит мне пройти на следующий уровень этого самого сложного в моей жизни квеста «заслужи прощения».

Она вдруг вскидывается, и я вижу в ее глазах смешинки:

— Слушай, Веринский, а что за статья, по которой ты меня уволил?

Это как удар под дых. Не ее слова — а это чуть насмешливое лицо и откровенно-невинный взгляд. Этот острый подбородок и разметавшиеся по плечам волосы, в которые я так хочу погрузить свои руки.

Я неуверенно улыбаюсь в ответ. Просто потому, что это совсем не весело.

— Нарушение трудовой дисциплины, — бурчу, наконец.

— Что-то из того, куда включено аморальное поведение на рабочем месте?

— Да, — мне стыдно. Я бы на месте Насти пришиб себя тут же, а она лишь удивляется.

— О…

И так округляет рот, что мне стоит неимоверных усилий не впиться в него губами. Не сломать эту идеальную букву, не вонзить в нее свой язык.

Уже смеется.

Лифт останавливается. И даже двери открылись, но мы не торопимся выходить. Настя может и торопится — но между ней и выходом стою я, и я и не готов пока сделать шаг в сторону.

Еще секунда, пожалуйста, еще всего одна секунда…

Она с легкостью вытаскивает свою руку из моей и кивает насмешливо:

— Это точно, я знаю толк в аморальном поведении.

И подмигивает. А потом огибает меня, чуть задев плечом, и уходит, бросив напоследок, что дальше она сама.

А я только и могу, что проводить ее взглядом.

А потом спуститься вниз и сесть в машину, приказав ехать домой.

В голове ни молекулы столь нужного сейчас хмеля. Точнее я пьян, но точно не из-за коньяка. Меня колбасит от желания и потребности быть рядом с единственной женщиной, которая настолько идеально мне подходит, что становится страшно.

И от невозможности это сделать.

Я захожу в темную квартиру и включаю везде свет.