(без) Право на ошибку

Я медленно обернулся и вздрогнул.

Она не просто смотрела на меня — она бросала мне вызов. Всей своей позой, этим уродским жестом с бокалом, своей уверенностью.

Против воли я восхитился.

Бояться, ненавидеть, хотеть — это было нормально по отношению ко мне. Это было про людей.

Но ставить себя на один уровень со мной? Редко кто рисковал. А она не просто рисковала, она точно знала, как я отреагирую. И что я сделаю в следующий момент.

Это взбесило. Как и то, что я пошел прямо к ней. Влекомый этим взглядом и собственными ощущениями. Мне казалось, что я хотел наказать. Поставить ее на колени — не за прошлое, а за то, что вернулась ко мне не только в моих кошмарах.

А по сути я шел, чтобы быть наказанным самому.

Я приблизился вплотную — и эта дрянь даже не дрогнула. И только ехидно подняла бровь, когда я обвинил ее в преследовании. И спокойно бросила реплику про окружающих, как-будто мы долбанные английские аристократы, которым сначала нужно было поговорить о погоде.

Но она не была леди. А вот кто она теперь, мне вдруг стало интересно.

И в какую игру играет.

Я ожидал чего угодно, но уж точно не того, что произошло.

Точно не того, что она прижмется ко мне и откровенно предложит себя. Вот так, с размаху, без всяких реверансов. Просто изо всех сил опустит мне на голову кирпич и пока я буду стоять, совершенно оглушенный, уведет привязанного на невидимом поводке на стоянку.

Мы сели в машину, и я хрипло скомандовал водителю возвращаться в отель.

И с трудом расслышал звонок сотового.

Костя.

— Михаил Андреевич вы…

— Уехал. Пришлю потом за тобой. И до завтрака меня не трогать.

Я отключился чтобы не слушать дальнейшего лепета, и внимательно посмотрел на Настю.

Как ни странно, я не заметил самодовольной улыбки. Что подцепила меня, и что я оказался готов трахать ее всю ночь напролет в чем только что признался помощнику.

Она вообще никак не отреагировала.

Сидела прямая, как палка, и смотрела в окно. И это никак не вязалось с тем предложением, от которого я не смог отказаться.

Разве не должна она была продолжить соблазнять? Делать все те вещи, которые так любят делать бляди — облизывать губы, тянуть свою руку к ширинке, трогать себя — или меня?

Но она ничего такого не делала. Ее как-будто вообще не волновала вся эта история. Что раздражало, естественно, еще больше. Возникало ощущение, что это она меня подобрала на улице и везла сейчас к себе, чтобы удовлетворить свою похоть. А не наоборот.

Или все это с дальним прицелом? Как она там говорила — окрутить сначала кого-то здесь, а потом перебраться в Москву? И она действительно полагает, что я позволю второй раз обдурить себя?

Впрочем, раздвинуть ее ноги и снять, наконец, то напряжение, от которого я так и не смог избавиться самостоятельно, я был согласен. Глупо отказываться.