Забывший имя Луны

Гуттиэре замерла в удивлении с поднятыми руками. Поза ее была необыкновенно пластична и напоминала какую-то известную всему миру статую. Потом руки плавно, словно повинуясь собственному разуму, опустились, и девушка, ступая по прежнему мягко и бесшумно, отошла к дивану, села, подогнув под себя длинные ноги, и принялась наблюдать. Через несколько минут дыхание Кешки стало медленным и ровным и Гуттиэре с удивлением осознала, что он и вправду спит.

Тогда она пошла на кухню, заварила себе кофе, и долго крутила в тонких пальцах большую шоколадную конфету в блестящей обертке.

Потом решительно открыла дверцу кухонного шкафчика, достала из жестянки с надписью «греча» маленький белый пакетик, вскрыла его и осторожно высыпала содержимое на острый, ярко-красный язык. Глотнула кофе, обожглась, закашлялась, закусила конфетой. Глотнула еще, вспомнила про свернувшегося на коврике Кешку, и долго и беззвучно смеялась, скаля испачканные шоколадом зубы…

* * *Когда Кешка окончательно проснулся, было уже утро. Гуттиэре спала на диванчике, укрывшись пледом, желтым и пушистым, как шерсть болотного котенка.

В приоткрытую форточку видимо и аккуратно, лишь слегка колыхая светло-зеленую занавеску, вливался холодный зимний воздух. Будучи тяжелее теплого, он сразу же скапливался на полу и именно его холодное и вкрадчивое прикосновение разбудило Кешку.

«Наверное, форточка открылась от сквозняка,» – подумал Кешка и отправился на кухню готовить завтрак.

Впрочем, готовить было особенно нечего. Порывшись на полке и в холодильнике, Кешка отыскал сахар, конфеты, одно яйцо, кусок масла, половинку черствого батона и засохший кусок сыра, который по всей видимости просто забыли в углу полки, предназначенной для хранения посуды, а вовсе не продуктов.

Поджарив на сковородке сыр, хлеб и яйцо, и вскипятив чайник, Кешка пошел в комнату с намерением разбудить Гуттиэре и преложить ей позавтракать. Намерению его не суждено было осуществиться. Гуттиэре взглянула на него, словно не узнавая, а потом, с трудом разлепив потрескавшиеся губы, пробормотала с шипящей в голосе ненавистью: «Пошел вон, козел!»

Кешка пожал плечами и пошел завтракать.

Уже в кухне он неожиданно обнаружил, что его бьет крупная дрожь и есть ему совсем не хочется. Проанализировав ситуацию, он понял, что опасность, которая все время ходила вокруг Гуттиэре, теперь подобралась совсем близко и смотрит из ее глаз и говорит ее губами. От этой мысли стало совсем жутко, и захотелось как можно скорее уйти отсюда. Буквально заставив себя съесть два куска хлеба с сыром, Кешка быстро оделся и выбежал из квартиры, аккуратно захлопнув за собой дверь.