Забывший имя Луны

Вообще-то, по тем законам, которые он усвоил в последнем из наблюденных им миров, Феде сейчас полагалось стукнуть кулаком по столу и заорать что-нибудь вроде: «Заткни пасть, сука! И слушай, как все сейчас будет! Иначе я тебе…»

Но Федя, похоже, не был насельником этого мира. Он оделся в прихожей, застегнул до самого подбородка куртку-пуховик, из которой кое-где торчали жалкие и одинокие перышки, и уже на пороге тихо сказал Гуттиэре, которая вышла его проводить:

– Ира, я прошу, я умоляю тебя! Брось все это! Вернись домой! Давай попробуем еще раз! Я помогу тебе всем, чем смогу!"

"– Чем смогу! – негромко, но визгливо передразнила Гуттиэре.

 – А что ты можешь-то! Ни-че-го! Денег у тебя нет, домой мне ход закрыт, сам знаешь, у тебя жить тоже нельзя – мамочка не пустит! Ах-ах-ах! – тоненьким, непохожим на свой собственный голосом заахала девушка. – Дюшенька, кого это ты привел?! Господи, да ты посмотри на нее внимательно! Она же конченный человек… А что? – Гуттиэре как-то разом сникла и последние ее слова Кешка уловил только благодаря нечеловечески острому лесному слуху. – Я же и вправду конченная. Все правда…

– Ирочка… Иришка… – задохнувшись, прошептал Федя и, склонившись, поцеловал отчаянные глаза. – Давай попробуем. Все наладится…

– Иди отсюда, – по-змеиному прошипела Гуттиэре, уперевшись ладошками в федину грудь и выталкивая его на площадку. – Иди! Навязались благодетели… на мою голову…

Когда девушка вернулась в комнату, Кешка стоял у окна и, отодвинув занавеску, внимательно смотрел вниз. На жестяном подоконнике лежала голубоватая подушечка снега с рассыпанной по ней лузгой от семечек. Наверное, кто-нибудь, может быть, даже сама Гуттиэре, зачем-то высыпал шелуху в форточку.

Внизу по окоему помойного бака расхаживали едва видимые в темноте кошки.

– Ну, и чего ты там увидел? – спросила Гуттиэре, останавливаясь за кешкиным плечом, и пытаясь поглядеть поверх. Ее дыхание щекотало ему мочку уха.

– Зима. Ночь. Город. Кошки на помойке, – спокойно ответил Кешка.

– Ночь. Улица. Фонарь. Аптека, – в тон Кешке продекламировала Гуттиэре и добавила задумчиво. – Ты – удивительный. Ведь ты наверняка даже не слышал о Блоке. Где это Алекс откопал тебя?

– В интернате, – зачем-то соврал Кешка и сам себе удивился.

Зачем он соврал? И что скажет, если Гуттиэре начнет расспрашивать дальше?

Но Гуттиэре не стала расспрашивать. Она просто кивнула и почесала щеку об жесткое кешкино плечо.

– Ну что, Кешка, будем спать?

– Да. Спать, – согласился Кешка и направился к уже знакомому коврику.

Гуттиэре, как и вчера, проводила его удивленным взглядом, но ничего не сказала.

Очередной раз проснувшись, Кешка уже знал, что Гуттиэре на диванчике нет.