Забывший имя Луны

Деревянному дому, по словам Олега, недавно исполнилось 130 лет, он скрипел и что-то рассказывал в пустоту, как выживший из ума старичок. С чердака в большую комнату заглядывал сквозняк. Трехногая кушетка была обита вытертым бархатом, в котором было совершенно невозможно угадать его первоначальный цвет. Вместо четвертой ноги под кушеткой лежали стопкой три кирпича. Если, лежа на кушетке, смотреть в окно, то можно увидеть, как в окне, где-то высоко-высоко в небе, медленно шевелятся кроны старых-престарых лип.

Мы боялись раздеться совсем, и неловко шарили руками под расстегнутыми рубашками. Ладони у обоих были холодными, но вместе с тем почему-то было жарко. Причем жарко неравномерно: волны влажного холода и обжигающего тепла ходили по телу сверху донизу без всяких видимых закономерностей, и когда на загривке словно помещали горячий компресс, ступни могли становиться совершенно ледяными. Время от времени Олежка вытаскивал руку из-под моего свитера и вытирал влажную ладонь о выцветший бархат. Напряжение чувств было таким ощутимым и физиологичным, что возникли даже какие-то изменения зрения: вокруг старых лип в окне появились радужные круги, а небо окрасилось в густой мышасто-серый цвет.

– Давай попробуем наоборот.

– Как это – наоборот?

– Ну, ты сверху…

– А разве так можно?

– Конечно можно, глупая. Иди ко мне…

Обычно во время близости я утыкалась лицом ему в шею, да еще и закрывала глаза от страха и смущения. В этот раз все было по-другому. Я видела его лицо, и это казалось мне странным. Потому что он очень старался улыбнуться, но у него ничего не получалось, а то, что получалось, очень напоминало гримасу сдерживаемой боли.

– Тебе больно? – прошептала я.

– Нет, конечно, – он притянул меня к себе и поцеловал. – Что ты подумала, глупенькая?! Это же совсем другое…даже рядом с болью не лежало…Закрой глаза, не смотри…Делай сама, что тебе нравится…"

"Я подчинилась, потому что мне нравилось ему подчиняться, а потом вообще стало не до исследований и размышлений, и только в самый последний момент я на секунду открыла глаза и прямо в упор встретила его дикий, ни на что не похожий взгляд. Вообще-то глаза у Олежки всегда были серо-зеленые, но в этот миг они состояли из одних зрачков и прямо-таки полыхнули мне в лицо черным, каким-то совершенно чужим пламенем. И еще скорбная, странно неуместная складка между бровями… Не знаю, почему, но уже в ту секунду я знала, что этот миг буду помнить всегда. Сколько проживу. И дело даже не в том, что в эту секунду Олег был невозможно, просто-таки дьявольски красив, и не в том, что увиденная мною маска красивой скорби абсолютно не соотносилась с тем, что я вообще думала, знала и читала по этому поводу… Не знаю, в чем тут было дело…Не знаю, и все тут.