Забывший имя Луны

Наняла меня заниматься с ней историей. За деньги.

– Откуда она узнала ваш домашний адрес, Анджа? Раньше, в школьные годы, бывала у вас?

– Женя? Нет, никогда… Откуда узнала? Наверное, зашла в школу и спросила. Ее там многие помнят… Да… Я подумаю об этом…

После ухода из кафе мы двигались к моему дому каким-то нерациональным, идиотски-замысловатым путем. Хотелось, чтобы он поскорее сказал все, и мы расстались.

Но Вадим явно тянул время.

– Скажите, Анджа, а вы вообще любите детей? Я слышал, что учителя, особенно долго проработавшие в школе, зачастую детей просто ненавидят. Неужели это правда?

– К сожалению, да. Разумеется, это случается не сразу, и лишь при известной изначальной предрасположенности.

– Предрасположенности?"

"– Да. Такая своеобразная аберрация цели. Видеть в учениках не детей, а материал для учебного процесса. Понимаете? Такие учителя часто произносят фразы типа: «Моя цель – научить детей различать синонимы и антонимы (или доказывать теоремы, или знать содержание „Войны и мира“ или еще что-нибудь), а вот Иванов (Петров, Сидоров) мне это делать мешают…» То есть двадцать девять человек согласны быть материалом для учебного процесса (или, скорее всего, им просто наплевать), а вот тридцатый категорически не согласен, и изо всех своих слабых силенок тщится, выпячивает свою личность, причем, личность-то, как правило, несчастная, нездоровая, а то и действительно с серьезными, даже социально опасными нарушениями… Ну, вот здесь-то и должна начинаться наука педагогика. А она здесь кончается, и бедная учительница тщится объяснить классу синонимы, а Иванов тщится… и мешает ей, и она ненавидит Иванова, а он – ее, и все это тянется годами, а Ивановых в каждом классе – три-четыре штуки, и все это безумно муторно, скучно, и лишено даже намека на творчество, потому что дети-то – это на самом деле совсем не материал, и в глубине души никто из них быть материалом не хочет, а Иванов – он просто аккумулирует в себе этот процесс, вызывает, можно сказать, огонь на себя, такая у него роль в классной популяции, и учительница , конечно, подсознательно чувствует, что дело совсем не в Иванове, а в ней самой, и в конце концов начинает ненавидеть не только Иванова, но вообще всех учеников, потому что невозможно же ненавидеть себя, от этого совсем можно с ума сойти, а времени ни на какое самопознание у учителей нет, потому что надо брать очень много уроков, чтобы деньги заработать на жизнь, и объяснять синонимы…

– А вы-то, вы – Анджа?

– Я? Я, честно сказать, даже вопроса не поняла. Люблю детей? Как это? Всех разом? Но они же не клонированные, как та овца! Каких детей?

– Ладно, спрошу по другому. Каких детей вы любите?

– Разумеется, умных, здоровых и красивых. Вы шокированы? Ради бога! Ненавижу лицемерие.