Будь моей няней

Пойдем вместе, узнаем, что там такое."

"Я кивнула и спешно направилась в туалетную комнату. Приведя себя в порядок, мы с графом вместе направились в особняк. Там в холле столпились все: девочки, Ливия, Дроздонелла. Посреди них стояли комиссар Магистратума и несколько стражей.

— В чем дело? — спросил граф.

— Мэлл Имма Лимманн? — обратился ко мне комиссар.

Я кивнула. Я знала комиссара, как, возможно, и он меня, но представлены мы друг другу не были.

— Где вы находились с пяти до шести часов утра? — строго спросил комиссар.

— Спала. Здесь, в гостевом коттедже, — махнула я рукой в сторону выхода.

— А почему вы спрашиваете? — одновременно со мной властно потребовал ответа граф. — Что-то случилось?

— Да, произошло нападение на Розамунду Моллидейн. В камере. Она утверждает, что это была Имма Лимманн.

— Какой бред. Эта девица помешана на Имме. Даже мою дочь похитила, только чтобы отомстить бывшей подруге. Я бы не придавал значения ее словам, — раздраженно ответил граф. — И как Имма могла попасть в камеру?

— С помощью магии, граф. Нападение подтверждено. На теле Розамунды имеются следы телесных повреждений, которые она не могла нанести себе сама. Их причинили с помощью магии. Магии огня, — бросил на меня проницательный взгляд комиссар.

— И что? При чем тут Имма? — удивился граф. — У Иммы нет магии.

— Так ли это? У урожденной Иммы Лимманн была магия. Магия огня. Об этом имеется свидетельство в деле о нападении на мэллорда Помбридока в городе Форно.

Да, было дело. Я была очень голодна в тот день, накануне осталась без ужина, да и без завтрака тоже, и, когда, проходя мимо лавки, почувствовала упоительный запах свежего хлеба, от которого свело желудок, приглядела и стащила булку.

Хозяин лавки меня поймал — да я и не убегала, вцепилась, как голодная собака, в эту булку и просто стояла и ела. Он хотел сдать меня стражам. Я испугалась, что мне потом опять влетит от мамки, и применила магию. Обожгла ему руку, которой он меня держал за шиворот, как грязного котенка, и убежала. Несильно, там и ожога-то не было, так, два волдыря на пальцах. Он мог их и при выпечке хлеба получить.

Но меня опознали добрые люди, и дело было заведено. Звучало громко: разбойное нападение на владельца хлебной лавки с применением опасной магии. Даже вставал вопрос о том, чтобы отнять у меня эту самую магию. Уж не знаю, кто вмешался. Возможно, как раз герцогу, который интересовался такими случаями, и донесли обо мне, и он тогда взял меня на заметку и ввязался в это дело.

Он, кстати, обещал, что уничтожит все улики и любое упоминание меня в этом деле. Это было выгодно как раз ему, для сохранения тайны. Но или его обманули, сказав, что бумаги уничтожены, или кто-то сохранил копию, или сам герцог решил, что никто не будет копаться в моем прошлом.