Будь моей няней

 — Мэлл Имма, зайдите на днях подписать нужные бумаги.

— Хорошо, — кивнула я.

Когда за комиссаром и стражами закрылась дверь, Дроздонелла и граф одновременно воскликнули:

— Антуан, нам надо поговорить!

— Имма, нам надо поговорить!

Граф схватил меня под локоток и потянул за собой в кабинет, бросив на ходу Дроздонелле:

— С тобой мы поговорим позже.

Глава 66

У КАЖДОГО СВОИ ПОНЯТИЯ О СОКРОВИЩАХ

В кабинете, не дав произнести графу ни слова, я подошла и прижала палец к его губам.

— Прежде чем что-то сказать, не соблаговолите ли вы поставить магический заслон от подслушивания, — игриво шепнула я онемевшему от моей инициативы графу в ухо.

— Для тебя все что угодно, — поцеловал он по очереди мои пальчики, сооружая защиту от прослушки. — Все.

Я отодвинулась.

— Может, не будешь уходить, так поговорим? — улыбнулся граф и удержал за руку.

— Разговор будет непростой, — вздохнула я.

Граф посерьезнел, отпустил меня. Я уселась в кресло напротив.

Рассказ мой занял долгое время. Потому что прерывался слезами, мне требовалось время прийти в себя и продолжить. И утешениями графа. Он целовал мое лицо, иссушая слезы, и костерил герцогов со всей пылкостью.

— Бедная Имма, как же можно было так с тобой поступить, — шептал он, утешая меня поцелуями и теплыми обволакивающими объятиями. — Жаль, что герцог умер. Я бы лично хотел с ним разобраться.

— Какая же ты стойкая и сильная девушка, Имма Лимманн, и как же сильно я тебя люблю… — сказал граф после того, как я закончила.

Я подняла на него взгляд. Сердце гулко забилось.

— Да, Имма, ты не ослышалась. Я не думал, что после жены смогу в кого-нибудь влюбиться. Но каждый день влюбляюсь в тебя все больше. Я просыпаюсь, думая о тебе, и засыпаю, думая о тебе. Одно твое имя заставляет сердце биться чаще.

— Я тоже люблю тебя, Антуан, — призналась я.

— Мы найдем источник твоей магии. И того, кто подставляет тебя. Когда я был в столице, до меня дошел один очень интересный слух: из хранилища на протяжении какого-то времени воровали магические дары. Когда это обнаружили и пресекли, ятариновых шаров с хранящейся в них магией исчезло немало — около двенадцати, что ли. Точно мне неизвестно.

— И один из этих даров…

— Принимать чью-то внешность, — кивнул граф.

— Я поняла, что случилось в тот день, Антуан. Мне не давала покоя мысль, как Лерой мог отдать дар, который так дорого ему достался. Если бы он отдал его, то только мне. И эта женщина, хотя кто знает, может, и мужчина, приняла бы мой облик, и он отдал ей дар, уверенный, что вернул его мне, законной обладательнице.

— Да, это логично, — согласился со мной граф.

— Но значит, что этот человек должен был знать нашу тайну. И единственный, кто мог выведать ее от Лероя, — это его жена.