Будь моей няней

Теперь ни с кого не спросишь.

Все смотрели на меня с удивлением, кто-то даже ахнул, а я смотрела только в глаза графу. В них я читала лихорадочную мыслительную деятельность, и, кажется, он все понял, сложил дважды два. Потому что подошел, приобнял меня за плечи, выказывая свою поддержку, и сказал:

— Это недоразумение. Ошибка. У Иммы Лимманн нет магии, это я вам как маг говорю. Не верите мне, обратитесь к любому, все скажут.

— Вашего слова мне достаточно, граф, — склонил голову комиссар. — Кто может подтвердить, что вы находились в гостевом коттедже с пяти до шести утра, мэлл Имма? — повернулся ко мне комиссар.

— Никто…

— Я, — сжал мне плечи граф. — Мы провели эту ночь вместе.

Последовала дружная реакция: ахи, охи, вздохи…

— Вау! — радостно воскликнул кто-то из девочек, и они втроем весело переглянулись.

Но весело было только им. Дроздонелла и Ливия смотрели на меня как на врага.

— Это не то, что вы подумали, — сразу внес ясность граф, чтобы защитить мою репутацию. Правда своеобразно: — Мэлл Имме было плохо ночью, и я дежурил около ее постели, чтобы приглядеть за ней.

— Что с вами? Что случилось, мэлл Имма? Чем вы заболели? — засыпали тревожными вопросами девочки.

— Воспалением хитрости, — недовольно фыркнула Дроздонелла, сложив руки на груди. Но поймала грозный взгляд графа и отвернулась.

Комиссар тоже смотрел вопросительно, и мне пришлось сознаться:

— Мне очень стыдно… — повесила я буйную голову. — Мы отмечали у дядюшки Бонборино пропажу Нуттеллы. Ну то есть отыскавшуюся пропажу, да. Можете спросить у них…

— Видимо, Имма чем-то отравилась там, — влез граф, не дав мне договорить, и погладил меня по плечам успокаивающе. — У нее был острый приступ отравления, да. Об этом не принято говорить вслух, вы понимаете…

Граф многозначительно посмотрел на комиссара под очередное фырканье Дроздонеллы.

— Имма, ты отравилась пирожным тетушки Нуттеллы? — подала голос Элли.

— Алкоголем. Напилась ваша идеальная нянька, — не выдержала мстительная мэлл.

— Дроздонелла! — рявкнул граф.

— Ох, ничего себе, — прикрыла рот ладошкой смеющаяся Камилла.

И мне стало по-настоящему стыдно.

— Что? Вы слишком высокого мнения о вашей гувернантке. И это я еще молчу об ее ночных лазаньях по окнам как мартышка…

— Дроздонелла, уймись! Или я вышвырну тебя за порог! — побагровел граф от гнева."

"При этом он так сжал меня своими ручищами, что я поморщилась и попыталась выскользнуть из его хватки.

— Извини, Имма, — покаялся тот и, погладив меня по плечам, убрал руки.

— Это правда? Мэлл Имма, а вы меня научите?! — округлились восхищенно глаза Элли.

— По-моему, ты и так неплохо лазаешь по деревьям, — пробормотала я, не зная куда прятать глаза.

— Оставляю вас с вашими семейными разборками, — откланялся комиссар.