Будешь моей женой. Снова (СИ)

Она теперь маленькая хозяйка большого дома: дочь сама по себе была очаровательна, а расположение Нагорного убрало все препоны к всеобщему поклонению полуторагодовалому божеству.

— Артем, вы не заболели? — подошла к ожидавшей меня машине. Водитель выглядел неважно: ноябрь выдался плаксивым, ветреным, холодным, а скорый декабрь обещал быть не лучше. В Петербурге это называлось «теплой зимой». За два года в Западной Сибири я привыкла к более суровому климату. Хотела бы я снова оказаться там? Да, почему бы и нет. Но урбанизация делала свое дело: я всю жизнь провела в городе и снова прониклась его благами, но… Этот город не единственный: здесь я всегда буду той, кем быть не хочу, и жить буду так, как мне не нравится.

— Приболел, Ярина Дмитриевна, думал, пройдет.

— Я сама поеду, а вы домой и лечитесь.

Больше я не была пленницей, за которой следили, и вполне могла сама передвигаться. Но как-то привыкла с водителем, и Артем помогал с Ульяной, когда я выбирала новый дизайн для наших комнат или хотела пройтись с коляской: достанет, пристегнет, поможет.

Сегодня у меня было два занятия по классу фортепиано, затем прослушивание двух девочек: одна из государственной музыкальной школы — ей отбили там всю охоту заниматься, а способности были, по крайней мере ее мама нас уверяла; вторая из детского дома — Катю попросила знакомая взять девочку: утверждала, что у ребенка безупречный слух.

— Валерия Александровна, запишите девочку, — отдала делопроизводителю документы детдомовской претендентки. Ребенок уникален: пять лет, а слух, чувство ритма и музыкальная память великолепны.

Второй, к сожалению, пришлось отказать: конкурс большой, и мы просто физически не могли принять каждого желающего, поэтому делали ставку на музыкальную одаренность.

Я уже собиралась уезжать, когда мне неожиданно позвонили — мама. Удивительно. Наша первая встреча на вечере губернатора стала последней: никто из родителей, как и сестра, на связь не выходил. И все же я согласилась встретиться. Может быть, ей запрещали? Отец не давал. Как ни крути, а эта женщина — моя мать, и я не могла так просто забыть о ней. Она кормила меня грудью, растила, любила. Она же мать, а мать не может иначе!

Она ждала меня в средиземноморском ресторане в закоулках старого города. Я увидела ее за дальним столиком подальше от окон. Она листала меню, но выглядела совершенно незаинтересованной.

— Привет, мама, — я подошла, и снова эта неловкость. Мы чужие. Я и моя родная мать стали чужими людьми. Как такое возможно? Я двадцать лет жила с ней в одном доме, рассказывала секретики, обнимала крепко и принимала поцелуй на ночь. Да, с Дианой мама носилась больше, но мне сложно сказать, что я была нелюбимым ребенком.

— Здравствуй, Ярина, — она смущенно улыбнулась.