Будешь моей женой. Снова (СИ)

Тоже чувствовала эту стену и не знала, а, может, не хотела разбивать ее.

Я присела напротив: официант тут же принес второе меню и графин с водой. Есть мне резко расхотелось, хотя после завтрака крошки во рту не было.

— Как дела? — первая нарушила молчание."

"— По-разному… Ярина, знай, мне все равно… Ты девочку родила, я видела снимки в газетах. Красивая… Ты такой же была, — на мгновение в ее глазах появилось то, что делало нас матерью и дочерью. — Как ее зовут?

— Ульяна. Она замечательная.

— Это хорошо, — мама отвела взгляд. — Ярина, не думай, что я не вспоминала тебя. Сначала боялась выдать, куда ты уехала, но папа быстро понял, и что мы тебе помогли тоже. Потом ему поставили диагноз, и сразу четвертая стадия, — вздохнула.

— Как он?

— Плохо. Врачи не делают прогнозов, потому что твой отец не желает их слышать. Он думает только о том, кто останется у руля, когда его не станет. Чтобы это были Савицкие.

Ясно. Ничего не поменялось в его сознании, даже болезнь не изменила отношение к жизни и людям. Я уже поняла, что мир, в котором жила, намного жестче, чем мне когда-то казалось: в нем играли по чуждым мне законам силы, но я лично увидела, что даже очень властный и жесткий человек способен на раскаяние и принятие, на толику нежности и искреннюю заботу. Возможно, Святослав догадался или уже сделал тест, но я уверена, что первые шаги навстречу моей дочери он преодолел без каких либо догадок.

— Ну а ты как? Как вы живете с Нагорным? — мама выдернула вопросом из мыслей.

— Нормально. Как все, — повторила сказанную мне еще в детстве фразу.

— А почему он решил вернуть тебя через два года?

Мне показалось, что это не просто любопытство: она хотела узнать причину. Неужели просочилась информация про завещание?

— Любовь… — пожала плечами. От меня никто не узнает про этот документ. Я даже деду не сказала.

— Нагорные не умеют любить, — резюмировала мать.

— Знаешь, — посмотрела на нее внимательно, — ты уверена, что только Нагорные не умеют любить?

Мама не ответила, затем попросила минутку и скрылась в коридоре, ведущем в уборную. Официант как раз принес чай с мятой — я только взяла изящную чашечку, когда на место матери опустился Артур.

— Чего тебе? — я даже не пыталась быть вежливой.

— Хотел поговорить откровенно, но теперь это не так просто.

Да, мой муж дал понять, что еще одна встреча, и от Самойлова могло ничего не остаться. Взгляд случайно зацепился за левое ухо: раньше в нем была серьга с бриллиантом, а сейчас не было мочки.

— Что это? — кивнула на находку, хмурясь.

— Беспокоишься?

— Нет. Просто любопытство.

— Неважно. Это мои личные разборки, — подмигнул даже. — Ярина, ты любишь Нагорного?

Вопрос заставил меня нервно икнуть и ухватиться за чашку с чаем, пряча эмоции.