Для кого цветет лори

Оникс отошла дальше, встала за креслом, хотя и понимала, что столь ненадежная преграда не удержит Лавьера. Воспоминания навалились лавиной, грудой камней, и она задышала, пытаясь справиться с ними.

– Что вчера произошло? Где Ошар? Вы его убили? Убили, как всех тех людей?

Она обхватила себя руками.

– Хочешь знать? – Лавьер не двигался, но она знала, что его расслабленность – лишь видимость. – Иди сюда, Оникс. Соври, как скучала по мне. Сделай мне приятно. И тогда я расскажу тебе все. Даже то, чего нельзя рассказывать. – Он улыбался, только глаза оставались злыми. – Давай, раяна, это несложно.

Несколько слов, ласковая улыбка. Поцелуй. Такая малость, ведь правда? Иди ко мне.

Оникс нахмурилась. Чего он добивается? Какую игру ведет?

Лавьер поднялся, сделал к ней шаг. Злой, взъерошенный и возбужденный. Напряженные мышцы под смуглой кожей, слишком мягкие движения. Она снова попятилась. Он пугал ее… силой, яростью, страстью. Пугал и притягивал.

– Можешь не говорить, – она вздернула подбородок. – Я не настолько глупа, чтобы не понять. Ты… все спланировал. Ты все спланировал! Я видела Баристана, который убивал для тебя.

И других Сумеречных… Небесные! – она сглотнула от вновь возникшей перед глазами картины. – Как давно ты готовил это? Власть стоит всех этих смертей? Стоит, Ран?

Она не заметила его движения, но он оказался рядом так быстро. Сжал, не позволяя вырваться.

– Тише, Оникс…

– Стоит? Там были женщины! – она кричала, бестолково дергаясь, надеясь вырваться из его объятий, из рук, что стали клеткой. – Зачем их было убивать? Просто женщины! И девушки, совсем молоденькие! А те, кто выжил? Что ты будешь делать с ними? Издеваться? Так же, как надо мной? Да, аид? Ты чудовище! Ты просто чудовище…

Оникс уже кричала, Лавьер молчал.

Его лицо застыло, превратившись в ничего не выражающую маску, губы сжались. Он потянулся к ней, желая то ли обнять, то ли стереть влагу с ее щек, и Оникс ударила. Так, как учил Рысый, – сжать руку в кулак, большой палец сверху, перенести вес тела, вкладывая в силу удара… И вогнать кулак в мужской живот…

Но рука словно врезалась в камень, а Лавьер даже не моргнул. Зато саму Оникс скрутил в одно мгновение, развернул, прижал животом к подлокотнику кресла, вздергивая ей руки за спиной, заставляя прогнуться.

"

"– Мой тебе совет, не бей кулаком, – голосом хриплый, и от этих горячих низких звуков у Оникс бегут мурашки по спине, и прерывается дыхание. Что он сделал с ней? Она реагирует даже на его голос, словно собака, привыкшая к командам! – Ты лишь поранишь руки, – продолжил Лавьер, вжимая бедра в ее ягодицы. – Бей палкой, ножом, кочергой или бутылью с вином, и лучше сразу по голове. Иначе я вряд ли отключусь. Запомнила?

– Так и сделаю, – просипела Оникс, извиваясь под ним, пытаясь освободиться.