Домовой

Влетел во двор, готовый расправиться с любым – самым страшным монстром и узрел странную картину: ведьму, висящую на яблоне и пальцем оказывающую на порог:

- Там…там змея! – пискнула она, – Не ходи туда! Она ядовитая!

Чуть не сдох от облегчения.

- Марго, это обычный шергун.

- Какой еще нафиг шергун?!

- Это неопасная змея, – терпеливо объяснил я, – Слезай. Он не кусается.

Подошел к яблоне, на которой восседала ведьмочка, с удовольствием рассматривая длинные стройные ножки, что в последнее время не так часто видны из-под длинного сарафана.

- Радик, я боюсь…высоты боюсь…

- Прыгай. Я тебя поймаю. Ты мне доверяешь?

Легкий кивок.

- Но прыгать не буду.

- Тогда слезай осторожно. Я подстрахую.

Несколько мгновений Марго колебалась, а потом медленно полезла в низ, цепляясь юбкой и волосами за колкие веточки яблони. Изящная ножка в легком ботинке внезапно опустилась на иссохший сук.

Раздался глухой неприятный хруст, и ведьма, не успев даже толком испугаться, свалилась прямо в мои объятия.

И уж тут-то я не упустил свою законную добычу. Прижал ее к себе, жадно вдыхая нежный аромат. Она испуганной птичкой сначала забилась в моих объятиях, а после притихла, когда я, не выдержав, приник ее яркому алому рту в поцелуе.

Без прелюдий впился в ее губы жадным поцелуем, раскрывая их, поглощая сладость ее дыхания и трясясь от желания, что отравой растеклось по венам. Никогда не испытывал ничего подобного. Меня просто перемкнуло от потребности обладать конкретно этой женщиной. Буквально все в ней сводило с ума. Каждый вздох и стон, что срывался с ее пухлых губ, заставлял меня звереть от неутоленного желания.

Не заметил, как прижал ведьму к дереву, нырнул трясущимися ладонями под юбку, сжимая мягкие округлости ягодиц, недвусмысленно прижимая к себе, давая почувствовать силу моего желания.

Думал – оттолкнет и даст по морде. Но она только тихонько всхлипнула, смотря на меня широко распахнутыми, тронутыми поволокой желания, глазами.

За годы одиночества я совсем забыл, каково это наслаждаться прикосновениями, ласками, поцелуями. Наверное, именно поэтому все было так ярко, так остро, до боли, до исступления.

- Моя…ты моя…, – выдохнул ей в шею, чтобы снова забыться в яростном поцелуе.

Моя ведьма отвечала с не меньшим пылом. Изгибалась в моих руках, стремясь прижаться сильнее, слиться со мной воедино, скользя руками по груди, цапрапая острыми ноготками плечи. Я от этого еще больше дурел, и резкими, отрывистыми движениями стаскивал с нее одежду.

Я, нетерпеливо рыча дернул ее белье, желая добраться до самого сладкого, как голос Федота отрезвил нас обоих.

- Радгар!!! – горланил леший во все горло, – Хозяйка!

Мы замерли, оба тяжело дыша и, глядя друг на друга, все еще не размыкая объятий.