Первая леди города, или Между двух берегов

Отец пошел открывать, послышалась возня, потом топот и ор Дмитрия:

– Я должен знать, что происходит, в конце концов! Если ты завел себе бабу, так не прячь… – и осекся на пороге комнаты, открыв от изумления рот.

– Ну, продолжаем, продолжаем, – подстегнула Марина, насмешливо глядя на обалдевшего брата. – Что там еще у тебя по плану?

– Ну, вы даете, паразиты! – покачал головой Дмитрий, все еще не веря своим глазам. – Маринка! Это же надо – наша Маринка! А Колька, паршивец, набрехал, мол, дед бабу завел, к себе никого не пускает! А это моя красавица-сестрица приехала!

– Так может, хоть поцелуешь меня тогда?

Дмитрий облапил ее и уткнулся в макушку носом, пытаясь сдержать эмоции, рвущиеся из груди. Марина тоже прижалась к брату, ощущая тепло, исходящее от него. Ей было странно думать о том, что два до недавних пор совершенно чужих ей человека вдруг сделались единственными, к кому она могла обратиться за помощью и поддержкой. Они с Дмитрием не знали друг о друге много лет, а теперь вот стоят, обнявшись, и генерал почему-то еле сдерживает слезы… Да и она сама… разве думала, что будет вот так по-детски хлюпать носом, прижавшись к чужому мужчине, доверять ему? Что раскиснет и станет совершенно не такой, как ее привыкли видеть? Но, возможно, подсознательно всю свою жизнь Марина надеялась обрести именно такую поддержку – семейную, братскую. И сейчас, получив ее, компенсировала себе все годы, проведенные в полном одиночестве, среди людей, ненавидевших ее, годы без материнской заботы, без родительской любви.

Генерал чуть отстранил ее от себя и прочувствованно проговорил:

– Господи, я думал, не увижу тебя больше! Как ты, малышка, все в порядке?

– Да, Димка, все в порядке. Спасибо за помощь, мне Хохол все рассказал.

– Серьезный у тебя охранник! И с головой, кстати.

– А я тебе говорила – не суди о человеке по его наколкам! – поддела Коваль, уткнувшись носом в его свитер.

– Права оказалась, малявка! Он мне понравился – без понтов уголовных, все по уму – сели, поговорили.

– Не обломался – с уголовником за один стол?

– Прекрати, что ты, в самом деле? Ну, сказал глупость, что теперь – убить меня за это? – возмутился брат.

– Ладно, давай замнем. И отвернись – я вставать буду.

– Пойду перед отцом извинюсь, а то нахамил с порога. – Он поднялся и вышел из комнаты, а Марина встала, потянулась всем телом, глядя в окно на раскисшую грязь, некогда бывшую снегом, и пошла в душ.

Отец и брат о чем-то оживленно спорили на кухне, когда появилась там, пахнущая свежестью геля с зеленым чаем, и уселась на табуретку, взяв сигарету и зажигалку. Они оба повернулись к ней, и на их лицах была такая любовь, что Марина едва не расплакалась – эти двое стали ей на самом деле родными.

– Вы чего? – переводя взгляд с отца на брата, спросила она.